Укрощение строптивого студента
Шрифт:
— Сюда. — Даша кивнула в сторону станка. — Животом на перекладину, ноги в распорки.
Ярик послушно встал, как было велено. Она застегнула ремни, лишая его возможности двигаться и менять позу. Вдохнула, выдохнула… и крепче сжала тоуз.
— Считай вслух каждый удар. И добавляй: «Спасибо за урок, госпожа». Яр, ты меня слышишь? Повтори!
— Да, госпожа, — прохрипел он. — Спасибо за урок, госпожа.
Даше не нужна его благодарность. Но фраза, что произносил наказуемый, задавала ритм, не позволяла частить. Она не озвучила количество ударов, но
— Не сдерживайся, кричи, тут хорошая звукоизоляция.
Ярик промычал что-то нечленораздельное.
«Ох, Яр… Как же ты так…» — мелькнуло в голове.
Замечательно! Она еще пороть не начала, а уже жалеет паршивца.
Замах. Удар.
Вопль.
— Да, малыш. Это больно. Я предупреждала.
— Один. Спасибо за урок… госпожа.
Ярик больше не орал так оглушительно — сдерживался, как мог. Шипел сквозь зубы, мычал, тяжело дышал. Счет дошел до двадцати трех, когда он заплакал.
Злость испарялась вместе с его слезами, капающими на пол, но Даша и не думала останавливаться. И это была не жестокость. Ей самой хотелось плакать вместе с Яриком. Да просто потому, что он — ее зайка! Однако он должен запомнить, что случается, когда лжешь своей госпоже, когда не доверяешь ее словам.
— Тридцать… три…
— Спасибо за урок, госпожа, — проговорила Даша вместо него.
Ярик уже захлебывался от слез и не мог сдержать криков. Прежде чем освободить его, Даша присела рядом на корточки и, приобняв за плечи, прошептала на ухо:
— Все, мой хороший, все. Я простила. Надеюсь, в следующий раз ты тридцать три раза подумаешь, прежде чем соврать.
= 54 =
Тридцать три? Сто тридцать три раза подумает! Нет, еще больше. И вовсе не из-за боли. Не из-за горящего от порки зада.
Стоя на коленях в зале клуба, Ярик успел пережить такое, от чего его до сих пор бросало то в жар, то в холод. Он так ясно представил, как Даша отворачивается от него, уходит, бросает, что от ужаса не мог вымолвить ни слова в свое оправдание. Оказалось, это пугает его сильнее, чем болезненное наказание.
С ним что-то не так? В тот момент он об этом не задумывался. Да и после — мельком. Вроде как вспомнил себя до знакомства с Дашей и удивился, что так легко опустился перед ней на колени — при всех, не стесняясь. И тут же устыдился своих мыслей, потому что переживать стоило не об этом, а о том, чтобы Даша простила.
Только это имело значение.
Нельзя врать своей госпоже. Нельзя не доверять ей.
Но больше всего Ярик переживал не из-за того, что нарушил правила. Он расстроил Дашу. Разочаровал. Заставил нервничать и злиться. Ее боль ощущалась, как собственная. И все, что он мог сделать — это смиренно принять любое наказание.
Но и тут облажался…
Ярик ненавидел себя — за то, что оказался плохим нижним. А когда боль стала невыносимой — ненавидел Дашу, за жестокость. И снова — себя. Потому что посмел осудить, потому что плакал и кричал, как ребенок. В голове все перемешалось, и казалось — мир рухнул, перестал существовать.
И ничего уже нельзя исправить.Даша говорила еще что-то, но Ярик не понимал. Стыд стал таким невыносимым, что затмил даже боль. Переступить через него не получалось. Хотелось спрятаться… сбежать… остаться одному…
— Яр… Ты меня слышишь? Ярушка…
Сквозь звон в ушах он разобрал свое имя. Ярушка? Так звала его только бабушка. Он и представить не мог, что кто-нибудь другой обратиться к нему… так.
— Ба… — прошептал он, поднимая голову.
И увидел перепуганную Дашу. Она смотрела на него круглыми глазами. Они подозрительно блестели, а губы дрожали… Он опять ее расстроил.
— Что? — переспросила она. — Я не поняла…
— Прости…
— Яр, я же сказала, что простила! Ты можешь встать? Попробуй, я помогу.
Он и не заметил, что Даша расстегнула ремни.
— Все в порядке. Я сам.
Ярик осторожно распрямился. В глазах периодически темнело — и от боли, и от смены положения тела. Даша подставила плечо, но он отверг помощь.
Слабак… Осталось только повиснуть на хрупкой девушке!
— Где здесь можно умыться? — Ярик прикрыл глаза, ругая себя за глупость. И ведь учил же его Руслан! Все без толку… — Простите, госпожа. Я могу… привести себя в порядок?
— Яр… — жалобно произнесла Даша. — Ты так…
Она не договорила. Взяла его за руку и повела куда-то.
— Здесь ванная комната, — сказала она, толкнув незаметную дверь. — Я помо…
И опять осеклась, поймав его взгляд. Ярик даже удивился. Он так ужасно выглядит?
Зеркало безжалостно подтвердило — все еще хуже, чем он думал. Не мужик, а тряпка. Зареванный, опухший, жалкий… Странно, что Даша вообще с ним возится.
И все же, включив воду, Ярик опять заплакал. Что-то скопилось внутри, а теперь лопнуло, как нарыв. Он и сам не понимал, отчего так. Просто слезы лились, и он никак не мог остановиться.
Истеричка, а не мужик!
Разозлившись, Ярик настроил холодную воду и сунул голову под струю. Продрало до костей, аж в озноб кинуло. И судорожные всхлипывания, наконец, сошли на «нет».
— Яр! — Даша постучала в дверь. — Яр, я вхожу.
— Нет! — крикнул он прежде, чем сообразил, что не в том положении, чтобы возражать.
Но ведь Даша могла войти без предупреждения!
— Да, — сказала она, подходя ближе и заглядывая в глаза. — Ну, ты чего?
— Все в порядке, госпожа Дана, — пробормотал Ярик.
— Опять врешь, — покачала головой она. — Разочарован?
— Да, — признался он. — В себе.
— Дурачок…
Она неожиданно улыбнулась и обняла, не обращая внимания на мокрые волосы и холодные капли.
— Намокнешь же… — Ярик попытался отстраниться.
— А я подумала, что ты обиделся. Разочаровался… во мне, — словно пожаловалась Даша, прижимаясь теснее. — И что вот-вот убежишь. Навсегда.
— Даша, я… А ты? Ты разве не разочарована?
— Дурачок, — повторила она. — Ты хоть что-нибудь слышал? Я тебя простила. Просто не делай так больше. Пожалуйста.