Укрощая хаос
Шрифт:
Именно тогда я заметил тарелки, покрытые засохшими разводами, и объедки, находившиеся на разных стадиях гниения. Они копились тут не меньше месяца. Я вдруг понял, почему зрители так глубоко дышат. Вонь, должно быть, стояла ужасная.
– Никого, ваше высочество! – донесся крик.
Итейн с лязгом положил меч на плечо.
– Будущая императрица, я…
– Не сейчас, тень! – прервала его Сизин. – Говори! Кто ты?
Но Итейн не дал себя заткнуть.
– Это Балшеп, личный слуга Фаразара. Когда я еще был маленьким, он уже служил нашей семье.
Хирана вцепилась в воротник Балшепа и подняла его над полом. Он вздрогнул и изогнулся от боли, когда она вонзила в него
– Теперь я тебя вспомнила. Где мой сын? Рассказывай! – сказала она.
Итейн снова ударил мечом о наплечник, и звон заставил всю комнату умолкнуть.
– Хирана, он не может говорить. Твой сын давно об этом позаботился – с помощью медного ножа.
Сизин помахала мечом.
– А писать он может?
Балшеп закивал.
– Ну конечно, – ответил Итейн и, сняв с себя позолоченный шлем, швырнул его на пол. Я увидел глубокий белый раздвоенный шрам на его голове. – Кто, по-твоему, писал указы последние два года?
В дальнем углу убежища разбилась ваза, и после того, как эхо этого звука стихло, воцарилось смертельно опасное молчание.
Теперь уже задрожали накрашенные губы Сизин.
– Эта… эта тень писала слова императора? Разве император не мог сам их написать? – прошептала она, оглядываясь.
Итейну хватило смелости улыбнуться тем, кто смотрел на него с яростью.
– Если он за сотни миль отсюда, в Белише, то не мог, – ответил он, медленно отступая от Сизин и Хираны, пока не оказался на большом золотом символе, нарисованном на полу. – Ваша грандиозность, я боюсь, что все это время вы искали не там, где нужно.
Сизин и Хирана потрясенно молчали. Итейн решил пояснить:
– Лет пять назад, через год после того, как Фаразар построил свое драгоценное убежище, оно ему надоело. Под покровом ночи он бежал из Иглы и из города, после чего поселился в Белише. Судя по всему, он прекрасно проводил время в компании местных аристократов. А Балшеп все это время был здесь. Именно он выпускал приказы императора, следил за тем, чтобы еду приносили и уносили, чтобы не вызывать подозрений. Все вы думали, что Фразар постепенно сходит с ума, сидя в своем убежище. Но все эти годы он жил на юге и трахал шлюх до полного изнеможения. Очень умно, честное слово. По его меркам.
Я был готов зааплодировать. Хирана и Сизин возмущенно переглянулись. Жилы на их шеях, казалось, готовы лопнуть в любую секунду. И внучка, и бабка плотно сжали губы. Глаза обеих горели. Вся усилия были напрасны, кровь и пот были пролиты зря.
Меч с лязгом воткнулся в мягкий металл под ногами Итейна. За спиной у меня раздался хруст: Даниб переменил позу.
Голос Хираны был похож на звук, с которым точильный камень движется по стальному клинку.
– Я его выслежу.
– В этом нет необходимости, – ответил Итейн. – Императрица Нилит уже это сделала.
– Что? – зашипели в унисон бабка и внучка.
Я заметил, как нервно подергиваются их пальцы.
– Твоя мать, Сизин… твоя невестка, Хирана… уже отправилась ловить его. Более того, она должна вернуться со дня на день.
Мои пары сжались: в комнате становилось все жарче – возможно, из-за того, что кровь Хираны и Сизин закипала. Я просто кивнул, одобряя смелость этой Нилит, хотя я и понятия не имел, кто она.
– Что?! – воскликнула Сизин. – Объясни свои слова, полужизнь!
Лицо Итейна окаменело.
– Ты все слышала, принцесса. И я больше тебе не подчиняюсь. Я никогда тебе не принадлежал.
– Когда? – спросила Сизин. В ее голосе было столько яда, что ее слова
едва были похожи на вопрос. – Когда ты это узнал?– Еще до того, как Нилит ушла.
Сизин задала следующий вопрос, хотя ответ был очевиден для всех. Возможно, она хотела услышать его, чтобы поверить. Услышанное потрясло даже меня, а ведь я, в отличие от Сизин, только что не лишился главной цели в жизни.
– И почему ты сказал мне об этом только сейчас?
– Потому что моя задача состояла в том, чтобы как можно дольше держать капризное отродье подальше от убежища. – Итейн посмотрел по сторонам и пожал плечами. – Похоже, что я довел ее почти до конца.
– Охрана… – выдохнула Сизин. Меч в ее руках задрожал.
Копья, направленные на Балшепа, мгновенно повернулись к Итейну. Шаг за шагом, лязгая доспехами, гвардейцы начали наступать. Выхватив мечи, Даниб протиснулся мимо меня, словно происходящее оскорбило его. Лирия и Яридин попятились к двери. Я впервые увидел на их лицах неподдельную тревогу.
Итейн отсалютовал Сизин и Хиране мечом.
– Ни одна из вас не взойдет на престол. Скоро вы увидите другой Аракс, править которым будет императрица Нилит!
На миг Сизин потеряла дар речи, но все-таки сумела обуздать свои чувства.
– Убейте его! – завизжала она.
Призрак замахнулся мечом и, сделав шаг вперед, одним движением отрубил наконечники первого ряда копий. Тогда я понял, что Итейн вооружен душой-клинком или чем-то очень на него похожим. Поднялся крик: меч Итейна выбивал из рук щиты и находил бреши в доспехах. Через несколько секунд убежище превратилось в свою полную противоположность.
Пока телохранители Сизин двигались на Итейна, она и сторонники Культа Сеша напали на солдат Хираны. Старая кошелка завопила от ярости и, зарубив нескольких солдат чужим мечом, отступила к окну в дальней части комнаты. Я, разумеется, сделал то же самое – выбрал ближайший угол, чтобы уйти подальше от воинов и кровопролития. Новые отряды солдат ворвались в зал и бросились на помощь принцессе. Посреди моря шлемов и плюмажей, описывая огромные дуги, плясал длинный клинок. Там, где он останавливался, текла кровь и летели искры, там раздавались вопли раненых и умирающих. Сизин и Хирана вопили без умолку; каждая требовала убить свою соперницу.
Я посмотрел по сторонам и понял, что никто не собирается на меня нападать. Про меня забыли. Я мог бы проскользнуть мимо боевых порядков, вселиться в кого-нибудь и убраться подальше… если бы моя монета висела у меня на шее. Но она снова оказалась у Хорикс. То есть у Хираны. От старых привычек отказаться сложнее всего, и я все еще называл ее старым именем.
Затем до меня донесся могучий рев; Даниб и Итейн наконец-то вступили в бой друг с другом. Солдаты принцессы и Культа Сеша посторонились, давая им место. Мне было плохо видно, но я заметил, что Даниб движется быстрее, чем когда-либо; кружась, он отбивал удары, и голубые пары тянулись за ним следом, словно тень. Осколки металла разлетались в разные стороны каждый раз, когда его парные мечи встречались с острым клинком Итейна. Даниб обрушил на Итейна град тяжелых ударов, однако тот ловко отбивал их. Оружие призраков превратилось в серебристые, искрящие колеса. Соперники не произнесли ни слова. Я завороженно следил за тем, как они скользят по мраморному полу. Когда от одного из мечей Даниба остался лишь обрубок, Даниб начал бить Итейна кулаками по ребрам и по лицу. Удары заставили Итейна пошатнуться, и этого оказалось достаточно, чтобы меч Даниба пробил в нескольких местах золотую броню Итейна. Но в ответ на каждый пропущенный удар Итейн отрубал кусок от стальных доспехов Даниба, обнажая все больше частей голубого тела.