Чтение онлайн

— Сестру Эммы?

— Нет, Гидеон, нет! Не сестру. Ее дочь.

— Что ты говоришь? Ты сошла с ума, у Эммы нет никакой дочери, у нее есть младшая сестренка Махеалани, дочь ее матери Малии и ее отца, каторжника Джека Джордана…

— Нет, Гидеон. Это дочь Эммы Калейлани и твоя дочь, Гидеон Кейн! Что же ты так побледнел, Гидеон? Ты ведь так мечтал о ребенке…

— Ты лжешь! Лжешь, потому что хочешь отомстить мне…

— Я достаточно долго и близко смотрела в ее глаза и скажу без тени сомнения: это твоя родная дочь, Гидеон, твоя кровь и плоть. Женщину трудно обмануть,

особенно если она ревнива, как я, Гидеон. — Джулия не выдержала и сорвалась на крик. — Так что же ты стоишь и болтаешь тут, как баба у колодца? Ты отец! Спаси ее! Или ты хочешь, чтобы Джек Джордан поступил с ней так же, как и с другими?.. Он же маньяк! Он был на каторге из-за этого. Когда-то он хотел изнасиловать Эмму! Теперь он изнасилует твою дочь! Ему ничто не помешает теперь! Спаси их, Гидеон!

Волна ужаса захлестнула его. Он наконец поверил ей.

Какой бы ни была, но она все-таки оставалась женщиной, для которой любой ребенок дороже всего на свете.

— Где они сейчас, как ты думаешь, Джулия?

Гидеон произнес это медленно и тихо, как бы с трудом пробуждаясь от сна.

— Он не сказал мне, каким путем поедет на Кавайихе, но Эмму и Махеалани он, должно быть, подстерег у них дома…

Отсюда до Вайкалани было добрых два часа езды.

— Кимо! Лошадей! Я должен спешить!

— Лошади готовы, Моо! Но как я должен поступить с этой женщиной.

— Оставь ее. Проводи в спальню и приставь к ней кого-нибудь из прислуги до приезда шерифа. Распорядись, чтобы ей дали все, что она попросит, — еду, питье… Все, кроме ножа и веревки. Не запирайте ее. Она все равно не сможет сбежать с острова. Ей некуда деться. Ступай к себе, Джулия, и молись, чтобы с Эммой и девочкой ничего страшного не случилось! От этого зависит твоя жизнь. Подожди!

Джулия, уже стоявшая в дверях, обернулась.

— Скажи, Джулия, твоя беременность. Я хочу спросить, в ту ночь на Гонолулу… мы с тобой тогда действительно были близки?

— Нет, Гидеон, нет, насчет этого ты можешь быть совершенно спокоен. Ты был мертвецки пьян и прохрапел всю ночь рядом со мной. Но от этого не рождаются дети, мой дорогой, а другого случая заиметь от тебя ребенка ты мне не предоставил.

Странно, но насмешливый, хотя и немного дрожащий голос Джулии показался ему печальным. И острое чувство вины и жалости больно кольнуло Гидеона. В конце концов, он сам сунул голову в этот капкан…

Часы в гостиной пробили полдень. Шторм стремительно приближался к центру Большого острова.

— Джек Джордан! Дальше идти нельзя. Ветер усиливается, он может сбросить нас в пропасть! Ты же видишь, животные не хотят идти дальше…

Все озарилось белыми светом молнии, страшный удар грома потряс землю.

Лошадь Эммы жалобно заржала: она упиралась, скользя копытами в жидкой глине, не желая подниматься по головокружительно крутой и узкой горной тропе над обрывом.

Эмма старалась не смотреть вниз. У нее и так кружилась голова.

Джек не останавливался и не отвечал.

Лишенная возможности управлять поводьями, Эмма изо всех сил била пятками в проваленные от усталости

бока запаленной лошади:

— Ие-ех! Давай, давай, вперед!

— Слезай с коня! Поведешь его в поводу! — крикнул Джордан.

— Давай, моя хорошая, давай, моя золотая! Еще немножко…

Лошадь подчинилась ее успокаивающе-ласковому голосу.

— Сейчас будет вход в пещеру! Там переждем немного!

Голос Джордана казался диким, как визг койота, ужаленного змеей.

Только к середине дня Гидеон, Кимо и Филипп достигли долины Вайкалани.

Шторм усиливался. Ручьи вышли из берегов. Груды обломанных веток, стволы рухнувших деревьев преграждали им путь. Ветер швырял в лицо пригоршни мокрых листьев…

Небо, набухшее ливнем, черно-лиловое, то и дело рассекали молнии. Гром гремел почти непрерывно, Гидеону казалось, что он и его товарищи, как на войне когда-то, передвигаются под шквальным огнем десятка батарей.

— Горе нам! — воскликнул Кимо. — Великие боги сражаются, они жаждут кровавых жертв!

— Молчи, Кимо! Не накличь еще больших бед! — отозвался Филипп. Как все испанцы, он не любил, когда богов беспокоили всуе.

Гидеон пришпорил коня. «Только бы не опоздать, только бы успеть… Эмма, девочка моя, я спешу к тебе. Потерпи немного!»

Пещера была совсем крохотной, но в ней все же можно было укрыться от ветра и чуть-чуть передохнуть. Эмма растирала озябшие ручонки Махеалани.

— Лани, а что будет с лошадками?

— Все будет хорошо, моя радость. И с лошадками ничего не случится…

Эмма лгала, стараясь быть спокойной. Девочка и так уже была перепугана насмерть.

Джек Джордан, помогая себе локтями, вполз в пещеру.

Было темно, хоть глаз выколи.

Только узкая полоска света позволяла увидеть друг друга.

Джек чиркнул спичкой.

— Пресвятой Боже!

Под ногами у него лежал рассыпавшийся скелет. Лицо Джордана исказилось страхом. Он перекрестился.

— Не пугайся, Джек. Это кости ушедших жрецов. Они не повредят тебе… Тебе надо бояться живых…

— Заткнись, Эмми! Я никого не боюсь. Мне просто противно, поняла? Противно сидеть среди этих дохляков. Тут воняет…

— Это сера, Джордан. Просто здесь пахнет вулканической серой.

— Ну да, все точно в геенне огненной: запах серы, покойники, гром и молния, недостает только самого дьявола…

— Он и так здесь, Джордан. Жаль, что в пещере нет зеркала. Ты бы увидел его, Джек!

— Молчи, говорю, тебе! Не зли меня. Никто не смеет судить меня — ни боги, ни черти, ни проклятые жрецы.

Кимо Пакеле остановил коня Гидеона, взяв его под уздцы:

— Ты сошел с ума, милый мой Моо! Нельзя спускаться в долину, пока не прекратится шторм. Это самоубийство! Мы должны немного передохнуть, обсудить создавшееся положение и выбрать более доступный путь, если это возможно. Иначе я не тронусь с места.

Филипп поддержал его:

— Пакеле прав, дон Гидеон! Вы не имеете права рисковать так бессмысленно. Ваша жизнь нужна не вам одному. Все это может плохо кончиться.