Чтение онлайн

— Удачи на новом рабочем месте, — сладко проговорил демон, но в его глазах мелькнуло что-то зловещее.

— Спасибо, шеф! — Василий схватил мешок, Борис вцепился зубами в миску, и они поспешно ретировались, оставив Асмодея в приятном послевкусии после найма новых работников.

...

Прошло около десяти минут, прежде чем демон решил проверить, как его недавно вступившие в должность подчиненные осваиваются. Он поднялся наверх, в основной зал, ожидая увидеть Василия, моющего полы демонической шваброй, или Бориса, раздающего чертенятам проклятые закуски.

Но бар был

Точнее, не совсем. На стойке лежала та самая салфетка, теперь слегка обугленная, а рядом — крошечная записка, нацарапанная на обрывке пергамента:

«Спасибо за аванс! Кстати, пункт 4.3 нашего контракта (тот, который ты не смог прочитать) гласит, что мы имеем право на "творческий отпуск" в случае, если работа "не соответствует ожиданиям". А твоя — не соответствует. С уважением, Василий и Борис. P.S. Кот говорит, что селедочный самогон — отвратительный».

Асмодей застыл. Потом медленно, очень медленно, его лицо начало краснеть, пока не стало цвета лавы.

— МЕНЯ ОБМАНУЛИ… НА СОБСТВЕННОЙ САЛФЕТКЕ?!

Где-то вдалеке, уже за горизонтом, Василий и Борис синхронно чихнули.

— Кто-то вспоминает, — философски заметил кот, доедая кусочек деликатеса.

— Главное — чтобы не догнал, — пробормотал Василий, ускоряя шаг.

А в баре «Последний Глоток» в этот момент раздался звук, напоминающий взрыв ядерной бомбы, но с более демоническим акцентом.

Пустоши Нижних Миров расстилались перед ними, как гигантская, изъеденная язвами равнина — трещины в земле дышали серным паром, а небо, налитое густым багровым светом, казалось, вот-вот треснет по швам, обнажив что-то ещё более жуткое. Василий шёл впереди, его демонические когти впивались в рыхлую почву, оставляя за собой следы, которые тут же начинали дымиться, будто земля не выносила его нового обличья. Борис, устроившись у него на плече, неспеша вылизывал себя, изредка поглядывая на мешок с душами грешников, который болтался у Василия на поясе.

— Если мы свернём у этих скал, похожих на гнилые зубы, то, по идее, должны выйти к её чертогу, — прикидывал Василий, прищуриваясь.

— По идее, — флегматично отозвался кот. — Но в этом месте даже идеи имеют привычку сходить с ума.

Они уже собирались обогнуть очередной выступ, когда Борис вдруг насторожился, его уши резко встали торчком.

— Вась.

— Что?

— Вон там.

Василий повернул голову и замер.

Посреди пустоши, у подножия чёрного камня, лежала девушка.

Её тело было неестественно вытянуто, будто кто-то пытался нарисовать её на пергаменте, а потом смял и выбросил. Длинные, почти белые волосы растрепались по земле, сливаясь с пеплом, а кожа, бледная, как луна в мире без ночи, казалась полупрозрачной — сквозь неё проступали синие прожилки, словно корни ядовитого растения. Губы, потрескавшиеся и бескровные, слегка приоткрылись, будто в немом крике.

— Чёрт… — Василий бросился к ней, забыв на секунду, что сам теперь больше похож на черта, чем на спасителя.

Он опустился на колени, осторожно приподнял её голову. Тело было лёгким, как пустая оболочка, но в груди ещё теплилась слабая искра жизни — он почувствовал её своим новым демоническим чутьём.

— Она жива, —

— Пока что, — заметил Борис, подойдя ближе и обнюхав её руку. — Но ненадолго. Смотри — она иссохла, как мумия. В этом мире долго не протянет.

Василий нахмурился.

— У нас есть еда.

— У меня есть еда, — поправил его кот, прижимая лапу к миске с деликатесами. — И я не собираюсь…

— Борис, — Василий посмотрел на него, и в его глазах, несмотря на демоническую желтизну, мелькнуло что-то человеческое. — Она умирает.

Кот закатил глаза, но отступил в сторону.

— Ладно, ладно… Но знаешь, что будет лучше куска жалкой демонической рыбы?

Он ткнул носом в мешок с душами.

Василий замер.

— Ты предлагаешь скормить ей…

— Душу грешника. Да. — Борис сел, обхватив хвостом лапы. — Это как энергетик для демонов. Если она не совсем труп, это её поднимет.

Василий колебался лишь мгновение. Потом развязал мешок и засунул руку внутрь.

Там было… странно.

Души на ощупь напоминали что-то среднее между живым угрём и куском тёплого желе. Они извивались у него в пальцах, тихо поскуливая, словно щенки, которых несут топить. Он сжал одну покрепче и вытащил.

Душа грешника оказалась маленьким, дрожащим комочком сизого света, который пульсировал в его ладони, как испуганное сердце.

— Прости, — прошептал Василий, хотя не был уверен, кому именно он это говорит — душе, девушке или самому себе.

Он приоткрыл ей рот и вложил душу внутрь.

Сначала ничего не произошло.

Потом её горло содрогнулось — рефлекторный глоток.

И затем…

Её глаза открылись.

Не постепенно, не с проблеском сознания — а резко, сразу, словно кто-то щёлкнул выключателем.

Зрачки, узкие, как у кошки, расширились, вобрав в себя весь окружающий свет, а потом загорелись изнутри — сначала тускло, как тлеющий уголёк, а через мгновение ярче, пока не стали напоминать два крошечных солнца, запертых в глазницах.

Её губы, ещё секунду назад сухие и потрескавшиеся, вдруг налились цветом — густым, почти кровавым алым. Они дрогнули, приоткрылись…

И она застонала.

Но это не был стон боли.

Это был звук, от которого у Василия по спине побежали мурашки — низкий, глубокий, почти животный.

Её пальцы впились в его запястье с такой силой, что даже его демоническая кожа не выдержала — под ногтями выступила тёмная, густая кровь.

— Ох… — её голос был хриплым, словно она не говорила сто лет. — Что… это… было?

Василий попытался отстраниться, но она не отпускала.

— Душа грешника, — честно ответил он.

Её глаза загорелись ещё ярче.

— Дайте ещё.

— Что?

— Ещё! — она приподнялась, и теперь её лицо оказалось в сантиметре от его. Дыхание — горячее, сладкое, с привкусом чего-то запретного — обожгло его кожу. — Пожалуйста.

Борис фыркнул.

— Ну вот, Вась. Ты её разбудил. Теперь она тебя доест.

Но Василий уже не слушал.

Потому что девушка прижалась к нему всем телом, её губы скользнули по его шее, а пальцы впились в плечи так, что даже его демоническая выносливость дала трещину.