Удержать мечту
Шрифт:
– А меня, да и девчонок, спросить вы забыли?
– да что же это такое? Какие еще сюрпризы будут?
– Ваше мнение никого не волнует. А теперь мне пора. До встречи, - Ветров изящно поднялся со стула и, коснувшись теплыми губами моей щеки, вышел из помещения, оставив после себя запах моря и денежную купюру.
За такую подставу убить мало Алекса. И что теперь будет? Если он меня и так терпеть не может, то и на отношениях в группе это скажется. Не знаю. Как говорила Скарлет О"Хара:
– "Я подумаю об этом завтра", - встав, вышла из-за столика
Понедельник - день тяжелый. Он не то чтобы тяжелый, он не подъемный. Наверное, многие со мной согласятся, что именно в этот день нет никакого желания куда-то идти и разгребать какие-то проблемы, но надо. Быстро вскочив, стрелой понеслась в ванную, где наспех умывшись, расчесала волосы, которые после сна стали одним большим узлом. Выпив чашку кофе, выбежала на улицу, заперев за собой квартиру.
Такие забеги я совершаю практически постоянно, так как с утра меня пушкой не разбудишь. Вот и страдаю.
– Привет, красавица. Подвезти?
– раздалось сзади меня.
– Что?
– переспросила, вытаскивая наушники и снимая капюшон черной толстовки.
– Подвезти?
– лучезарная улыбка Тима, а это был именно он, стала увядать.
– Конечно. Извини, я тебя не слышала, - пожала плечами, садясь в машину.
М-да, думала будет проще, но... Не хочу его мучить, давать надежду...
– Как дела?
– парень придвинулся ближе, пытаясь поцеловать.
– Тимофей, извини меня, но... Мы должны расстаться, - я не смотрела на него, боясь увидеть ненависть, презрение.
– Что? Почему?
– парень взял меня за подбородок и резко развернул к себе лицом, сильнее сжимая пальцы.
– Тим, мне больно пусти!
– черт, теперь будут синяки. Понимаю, что причинила ему боль, но дальше было бы еще хуже. Я не испытываю к нему никаких чувств. Макс, знаешь, иногда я начинаю тебя ненавидеть, потому что из-за моих чувств к тебе, причиняю боль другим!
– Тебе больно? А мне, думаешь, нет? Что, теперь скажешь, что мы слишком разные? Что я всего лишь друг, и ты любишь другого?
– орал Тимофей, хватая меня свободной рукой за волосы.
– Да, я люблю другого! Не хочу причинять тебе еще большую боль. Тим, отпусти, - на глазах навернулись слезы, но я не дам им пролиться. Это...
– Это Ветров, да?! Ветров?!!!!
– Да!!!!!
– прокричала я. Парень поник, отпуская мои волосы и подбородок.
– Прости. Тебе лучше добраться до универа самой, - как-то обреченно пробормотал он, распахивая передо мной дверь, в которую я выскользнула.
Черная машина рванула мимо меня и скрылась за поворотом. Вот и все.
Тимофей.
Что ж. Я проиграл. Говорят, что лучше проиграть одно незначительное сражение, чем всю битву. Держись, Ветров. Ты еще получишь свое, и я отомщу тебе за Олеську. Мне никогда не забыть, как она корчилась от боли, умирая у меня на глазах.
... Вся бледная, она лежала на кровати. Влажные волосы разметались по подушке. Под глазами
залегли огромные синяки. Олеська была похожа на тень... Тень, которая уже почти исчезла...– Тим...
– шепчут ее потрескавшиеся губы.
– Да, милая, - взял ее холодные руки в свои, пытаясь согреть, но все было бесполезно...
– Знаешь... Я только сейчас поняла, что любила... тебя. Прости меня, - из уголков ее глаз, в которых застыла мука, потекли слезы, - Завтра я уже не проснусь, а мир будет жить дальше, даже не заметив, что меня не стало. Обидно... Про меня забудут уже на следующий день... И все...
– Нет! Ты будешь жить! Верь! Ты нужна мне! Я люблю тебя,- поцелуй... Какие у нее холодные губы... Как же я тебя ненавижу, Ветров! Это все из-за тебя! Она умирает!
– Нет... Прости меня за все. Я, действительно, тебя любила...
– вздох... ее глаза остекленели, а сердце перестало биться.
– Неееет!
– мой крик прорезал тишину квартиры, - Ты не можешь, не можешь меня оставить... Я люблю тебя.
Ее хоронили через три дня на Троицком кладбище. Белоснежное свадебное платье резко контрастировало с ее лицом цвета слоновой кости и с сиреневыми веками. Она лежала там... Такая прекрасная, казалось, будто Леська спит... Но скоро сон должен закончиться... Обман... Я обманывал себя, стоя под проливным дождем, оплакивавшим ее. Ее больше нет!
Гроб опустили в землю. Я ее больше никогда не увижу. Никогда... Такое, казалось, маленькое слово, а имеет такое огромное значение... Развернувшись, вышел с кладбища. По щекам текли холодные капли дождя. Я отомщу! Ты за все поплатишься, Ветров!
– Привет, красавица. Подвезти?
– я знал, что Ларина всегда опаздывает, поэтому и решил ее подвезти, специально приехав к ее подъезду.
– Что?
– переспросила она, вытаскивая наушники и снимая капюшон черной толстовки. Вечно ни черта не слышит, врубая свой любимый рок на всю мощность. У меня бы давно перепонки лопнули от такой музыки.
– Подвезти?
– лучезарно улыбнулся, надеясь, что она из тех девушек, которых улыбка сводит с ума.
– Конечно. Извини, я тебя не слышала, - пожала Виолетта плечами, садясь в машину.
При других обстоятельствах, я никогда не стал бы с этой девахой связываться. Она странная. Вечно в наушниках, либо читает, улыбается неизвестно чему. В общем, ненормальная, как и ее мамаша.
– Как дела?
– я придвинулся ближе, решив ее поцеловать.
– Тимофей, извини меня, но... Мы должны расстаться, - слова Лариной вывели меня из себя. Ненавижу, когда меня посылают!
– Что? Почему?
– я взял ее за подбородок и резко развернул к себе лицом, сильнее сжимая пальцы.
– Тим, мне больно пусти!
– ха, теперь останутся синяки!
– Тебе больно? А мне, думаешь, нет? Что, теперь скажешь, что мы слишком разные? Что я всего лишь друг, и ты любишь другого?
– схватив ее за волосы, резко дернул их, заставляя Ларину взглянуть на меня.