Чтение онлайн

– Наклони ее вперед и расшнуруй платье, – приказала Ориал.

Фру прислонил Зенелу к своему плечу, и Ориал втерла в ее спину жирную мазь с резким запахом чеснока и еще чего-то незнакомого. Я чихнула. Возможно, здесь имелись тайны для аптекарей, но не было даже намека на мистицизм тех солурских целителей, которые выпрямляли ногу Хэлис.

– Выдыхай, медленно и ровно.

Ориал наклонила ухо ко рту Зенелы, пощупала пульс на шее, затем оттянула нижние веки, чтобы проверить цвет крови. В точности как любой аптекарь, к которому я когда-либо попадала.

– Ну, укладывайся и постарайся немного поспать.

Целительница махнула рукой, прогоняя нас с Фру наружу, но я успела заметить, что глаза Зенелы

уже сонные. Что же все-таки было в том растирании?

Подвинув меня с дороги, менестрель ушел поговорить с Рэвином. Ни Сорграда, ни Грена, ни Узары нигде не было видно, и я малость растерялась, не зная, что делать. Я очень не люблю это чувство.

– Это для тебя и твоих мужчин.

От голоса Ориал за моей спиной я вздрогнула. Она указала на круг решетки, теперь накрытый сверху более крепкими прутьями, которые встречались в центре, вставленные в старое колесо от телеги. И железный треножник, закрепляемый в яме, подозрительно напоминал перекованные фургонные стойки. Я решила пойти помочь, но женщины работали так слаженно, что мое неумелое вмешательство только выставило бы меня на смех.

Я села рядом с Ориал – она толкла в ступке какой-то несчастный корень, превращая его в кашицу. Стены нашего нового дома уже были обернуты толстой дерюгой, покрытой в свою очередь крепкой рогожей, надежно связанной веревками из лыка.

– Мы должны благодарить за это Рэвина? – спросила я.

– Фру – из Народа и, будучи таковым, может рассчитывать на кров в любом становище. – Ориал глянула на меня с высокомерием. – Ты не из Народа, хотя и этой крови, верно?

– Ты тоже нездешняя, – парировала я. – Ты говоришь не так, как остальные.

– Я с дальнего юга, – спокойно пояснила целительница. – Я путешествую, чтобы перенять новую мудрость. Со временем я вернусь к моему народу – к зиме.

Мне показалось, что Ориал могла еще что-то добавить, но она шарила в своей сумке из оленьей кожи, и я не видела ее лица.

– Что за мудрость ты ищешь? – небрежно спросила я. – Что-нибудь вроде того, что знает мой друг Узара? Магию или заклинания?

Женщина сняла с пояса маленький нож и добавила к своей пасте стружки с жесткого сушеного стебля.

– Я – травница, как моя мать и большинство женщин в моем роду. Я ищу новых знаний о корнях и листьях, силе цветов и плодов, чтобы успокаивать боль и исцелять. – Она кивнула на новый дом. – Ты должна пойти и зажечь первый огонь в очаге, на счастье.

Как всякая новобрачная в Ванаме, вступая во владение кухней, чтобы та вскоре стала всем ее миром? Вряд ли, подумала я. Ориал снова мурлыкала с закрытым ртом, поглощенная своей работой.

– Фру играл эту мелодию прошлой ночью, – вспомнила я. – Вы с ним знакомы?

– Только сегодня встретились. – Ориал пожала плечами. – Это «Баллада о Руках Мазир». Все целители поют ее, на счастье.

– А ты не споешь ее для меня? Пожалуйста.

Я сидела на влажной земле, обняв колени, вся из себя – невинная просьба. Что-то в этой мелодии теребило меня, как назойливый ребенок.

Ориал взглянула на солнце, стоявшее теперь над головой. Его лучи пробивались сквозь листву и ложились на землю яркими пятнами.

– Думаю, у меня еще есть немного времени.

У нее был высокий и сильный голос, а произношение гораздо больше напоминало мне отцовское, нежели язык Фру – более текучий и неразборчивый, и по мере того как мелодия то поднималась, то опадала, я внимательно прислушивалась к словам. Некто Кеспар был обманом втянут в спор с Полдрионом, что переплывет реку между этим миром и Иным быстрее, чем Перевозчик одолеет ее на веслах в своей лодке. Неудивительно, что демоны сцапали его, и Кеспар вернулся домой к Мазир с гордостью и шкурой, разодранными в клочья. Мазир исцелила его любовью, травами и справедливым упреком. По крайней мере

таков был смысл стихов, но припев ничего не значил для меня, кроме дразнящего эха.

– Что это такое: «ардейла менален рескел серр»?

– Это просто джалквезан. – Ориал билась над переводом, ибо я сидела, тупо глядя на нее. – Такие песенные слова.

– Но что они означают? – упорствовала я.

– Ничего. – Ориал беспомощно помахала пестиком. – Это бессмыслица.

– Ты поешь эту песню на счастье?

Меня так и подмывало сбегать за книгой. После всех задержек этого путешествия и превратностей минувшей ночи, похоже, удача наконец-то поворачивалась ко мне лицом.

– Считается, что это сказание помогает лекарству или припарке. – Ориал казалась сбитой с толку.

– А есть еще песни, которые поются на счастье для всяких других вещей? – спросила я с нарочитой небрежностью. – Много таких, с джалквезаном?

– Есть «Вьенн и Оленихи», – начала вспоминать женщина. – Когда ей пришлось спасаться от заигрываний Кеспара, она превратилась в олениху и спряталась среди стада. Еще есть «Сериз и Мост», «Мазир и Буря». В каждой из них есть джалквезан, но я не знаю никого, кто пел бы их с какой-то особой целью. А почему ты спрашиваешь?

Я пожала плечами.

– Просто любопытно.

Я встала и направилась к нашему новому дому, где Фру расстилал на крыше промокшее одеяло для просушки. Наши сумки были сложены внутри, и я с трепетом открыла свою котомку. Вся одежда отсырела и воняла, как ведро лягушек, но песенник был завернут в промасленную кожу, и я не зря потратила на нее деньги. Полотно под ней было чуть влажным в уголках, а книга внутри совсем не пострадала. Я с облегчением вздохнула.

Фру покосился на меня. Я почувствовала его досаду, смешанную с весельем. Сам менестрель нежно осматривал свою лютню. Один Тримон знает, как он уберег ее от наводнения.

– Зачем ты ее достаешь?

– Мы с Ориал говорили о песнях, и я хотела бы узнать ее мнение. – Я улыбнулась Фру. – Она сказала мне о джалквезане. Это те самые кусочки, которые ты не смог перевести мне? – Я мысленно пнула себя за то, что неправильно поняла менестреля. – «Мазир и Буря», она здесь есть. История о том, как эта Мазир потеряла дорогу и снова ее нашла.

– Конечно, – беззаботно кивнул Фру. – Никто не сможет перевести, я же тебе сказал.

Я сохранила небрежный тон.

– Ты сказал, что нет смысла петь эти песни в дороге, где никто не понимает слов. А как насчет того, чтобы подарить Ориал песню-другую, пока она работает? Народ их поймет, и это хоть как-то отблагодарит людей за сегодняшнюю помощь и заботу о Зенеле. Мы оба могли бы положить что-то на весы, верно? Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня, кажется, так говорят?

Фру оглядел поляну, где мужчины и женщины сидели за несложной работой или просто грелись на весеннем солнышке.

– Ну, Ливак, кто бы ни был твой отец, бьюсь об заклад, ему есть за что отвечать.

Тем не менее он подхватил лютню и зашагал к целительнице. Я побежала следом и, сев рядом с ними, пристроила драгоценный песенник на коленях, чтобы Фру мог видеть страницы. Он сказал что-то Ориал, чего я не поняла, и заиграл веселую мелодию. За Лесными словами его богатого тенора было не так легко следить, но это была песня, которую он уже перевел мне в пути. Один мужик пошел в лес, увидел там незнакомку и погнался за ней, а она – я так и не уяснила, по какой причине, – вдруг превратилась в безобразную ведьму. Не пожелав стать ее любовником, наш герой попытался найти дорогу обратно к своим, но заблудился среди странных деревьев и еще более странных встреч, каждая из которых уводила его все дальше от дома. Когда же он наконец прошел полный круг, то обнаружил, что отсутствовал целых пять лет, а не пять дней, как ему представлялось.