Чтение онлайн

— Я всего лишь человек, — сказал Альдо, явно с трудом сдерживая слезы. — Нет, я не жалуюсь. Никогда не жалуюсь. Но даже сегодняшняя перестрелка… черт, это пиздец как страшно.

— Ты же снимал видео, а через пять минут непринужденно слушал Рианну.

— Тупой долбоеб, — огрызнулся Альдо. — Как я могу показывать свой страх, когда я управляю всеми людьми картеля, которые готовы за меня убивать?! Убивать за то, что я порезал руку о чье-то кольцо при рукопожатии!

Я видел, как на пол капают слезы, и закусил губу.

Диего Сантана

Альдо Сантана было двадцать лет, когда он стал во главе картеля. Альдо Сантана был виолончелистом.

Чувствуете резонанс?

В два раза моложе, в два раза слабее физически и морально. Альдо вытащил из зоны комфорта, швырнули в жестокий мир криминала и дальше вертись, как хочешь.

Точнее, он сам себя вытащил, сам себя швырнул.

И не было рядом ни мамы, которая любила его, ни папы, который его боготворил, ни сестры, которая какая-никакая родня. Рядом была женщина, которую он искренне ненавидел за то, что та метила ему в матери.

Бедный богатый Альдо.

Я не имею привычку жалеть людей. Но и сарказма в тот момент у меня не нашлось.

— Когда я в последний раз видел тебя в таком состоянии, я дал тебе по морде и сказал взять себя в руки, — напомнил я. — Сейчас я этого делать не буду.

Альдо утер ладонями мокрые щеки.

— Мне надо бы сказать, что я понимаю, что ты чувствуешь и все такое. Но я не скажу, потому что мне страшно представить, что у тебя в душе на самом деле, — признался я.

— Тогда что ты мне скажешь?

— Что бояться — это совершенно нормально.

Альдо нервно расхохотался.

— Да, совершенно нормально, — улыбнулся я, погладив его по спине. — И то, как ты встречаешь этот страх: с наушниками в ушах, в одежде инстаграмного клоуна и с лицом хозяина ситуации… это достойно восхищения, Альдо. Я бы так не смог. Никто бы не смог.

— Заткнись, придурок.

— Я говорю правду. Бояться, тем более такого — нормально и логично, — заверил я. — Просто помни, что ты не один. Из нас троих: меня, Финна, Сильвии, никто не бросит тебя. Сильвия убьет за тебя, потому что любит, как бы ты этому не сопротивлялся. А Финн обещал мне быть рядом. А я — твоему отцу.

— И что мне тогда делать? — поинтересовался Альдо. — Быть храбрым?

— Незачем. Храбрым будет Финн. За всех нас.

— Быть умным?

— Умной будет Сильвия.

— Тогда что?

— Тебе нужно просто быть, — сказал я. — Таким, какой ты есть. Безмозглым, ленивым, заносчивым, высокомерным…

— Охрана! — завизжал Альдо.

— … талантливым, милым, неотразимым, — исправил я. — Быть брендом картеля Сантана: ебанутым, но грозным.

Альдо выпрямился и потянулся за виолончелью.

— Вот и молодец, — улыбнулся я, хлопнув его по плечу. — Музицируй, устрой нам бесплатную филармонию.

И, поднявшись с кровати, тяжело вздохнул.

— Я по Лили скучаю, — послышался оклик Альдо.

Я невольно умилился.

— Я тоже, — коротко

*

— Держи крепче.

— Ну прости, раньше я этого не делал.

— Пора бы уже, — огрызнулся Финн. — Столько времени прошло, мог бы уже подготовиться.

— Я все еще морально не готов к этому. Он не упадет?

— У меня никогда не падал. Да нормально его возьми, не беси меня. Хрен с ним, я сам сейчас все сделаю, расслабься…

— Да вы охренели! — воскликнула Сильвия, ворвавшись в детскую. — При ребенке!

Я, неумело перехватив сына, принялся его покачивать, но Матиас дернулся и я, чуть его не выронив, смутился.

Сильвия тоже смутилась.

— Извиняюсь, — улыбнулась она, закрыв дверь.

— Дай сюда, — не вытерпел Финн, забрав ребенка.

Матиас заулыбался и принялся грызть длинные дреды Финна.

— Учись успокаивать мелкого, — наставительно сказал Финн с видом женщины, вырастившей десять детей. — Ты, прежде всего, отец, и следить за ребенком…

— Он ест твои волосы.

— Значит, не будем его кормить вечером, — отмахнулся Финн. — Так, на чем я… а, так вот, воспитание ребенка — это важно.

— Да, блядь, я понял, — нахмурился я.

Финн перехватил Матиаса одной рукой и зарядил мне свободной по губам.

— Не при мелком! — рявкнул он. — Фильтруй ебло-речь.

Я тоже треснул его.

— Не при ребенке! Хуев матершинник.

Снова удар по губам.

— Ты просто представь, как мы будем жить дальше, если ты не вспомнишь, что ты — отец, — проворчал Финн.

Я представил страшную картину: как возвращаюсь после очередной перестрелки, а у плиты, помешивая мясо на сковороде, стоит Финн, одетый в фартук на голую грудь и с бигудями, намотанными на дреды. Одной рукой Финн сжимает шумовку, другой держит Матиаса, а потом, завидев меня, бьет по лицу шумовкой и сует в руки ребенка.

Я чуть не перекрестился.

Но Матиас все равно оказался у меня на руках — Финн вышел покурить (курить в детской — не комильфо). Я, покрутив ребенка так, словно выискивая зад-перед, нахмурился.

Матиас нахмурился мне в ответ.

Затем снова дернулся у меня в руках, а я снова чуть его не выронил, благо подхватил почти у самого пола.

— Бля, — ахнул я, с замиранием сердца прижав сына к груди.

— Бля, — сдавленно пискнул Матиас.

— Вот тут я с тобой согласен.

И вытаращил глаза.

— Ебать, оно разговаривает, — прошептал я.

— Бля, — подтвердил Матиас.

Усадив сына на ковер, я протянул ему игрушку и взмолился.

— Пожалуйста, молчи при Финне и Сильвии. Пожалуйста, молчи. Хотя бы лет до шести.

Кажется, Матиас меня понял.

Матиас вообще нормальный мужик. Всегда со мной солидарен.

— Не удивляйся, многие мужчины не способны справляться с детьми, — послышался голос Сильвии в коридоре. — Диего боялся брать Альдо на руки до пяти лет.