Чтение онлайн

Теперь когда стрельба стихла, они снова начали подавать признаки жизни.

— Ты сам-то цел? — спросил Артем. — У тебя все лицо в крови.

— Это не моя.

Леха сунул пистолет за пояс и на негнущихся ногах побрел в сторону пожара. Надо было посмотреть, что там со спецназовцами. Возможно, кто-нибудь из них выжил и сейчас истекает кровью.

Казак старался своим врагам шансов не давать, но на ребятах была тяжелая броня…

Леха не успел проделать и половину пути, как прямо из огня выросла гигантская фигура Хобота. Его качало, он где-то потерял шлем и его волосы напрочь сгорели, и он

Леха ускорил шаги. Во дворе царил нестерпимый жар, так что действовать надо было быстро. Он присел, подставил спину, взвалил спецназовца на себя и поковылял прочь.

Выйдя за пределы двора, Хобот рухнул на землю вместе со своей ношей. Леха аккуратно опустил раненого на землю, вернулся к ним и принялся оттаскивать подальше. С бойцом проблем не возникло, а вот Хобот весил целую тонну. Леха схватил его за руки и потащил волоком подальше от огня. Споткнулся, упал, поднялся на ноги и обнаружил рядом с собой целого и невредимого спецназовца в легкой броне.

— Бери за руки, я за ноги возьму, — скомандовал снайпер, и они оттащили командира подальше от огня. Хобот, по крайней мере, продолжал дышать. За остальных Леха бы не поручился.

Местные наконец-то вышли на улицу, кто-то уже тащил садовые шланги, кто-то — пустые ведра. Какой-то старик в выцветших семейных трусах и шлепанцах навис над ними.

— Что это было, мужики?

— КГБ, отец, — ответил ему снайпер. — Особо опасного брали.

Где-то вдали уже угадывались завывания сирен.

Пенсионер пожал плечами, схватил пустое ведро и куда-то с ним уковылял.

— Ты молодец, москвич, — сказал снайпер. — И я тоже молодец. Ситуация дерьмовая, но мы с тобой вдвоем все-таки скорохода уработали. Стажер, да? Первый раз под огнем?

— Не первый, — буркнул Леха. — Ты чего так долго-то?

— Долго? — изумился снайпер. — По-твоему, сколько эта катавасия вообще длилась?

— Сколько? — Леха понятия не имел.

— Меньше десяти секунд, — сказал снайпер. — И я за это время три прицельных выстрела успел сделать, и двумя из них попасть. Мишень-то не из простых. А раньше выстрелить у меня никак не получалось. Сектор неудобный, так-то мы на сам дом нацеливались.

— Десять секунд? Мне показалось, куда дольше, — сказал Леха.

— Это из-за адреналина, — сказал снайпер. — Так бывает. Черт…

Его вдруг начало трясти.

— … вся команда полегла, — пробормотал он. — Как же так…

На улицу уже вкатывались «скорые», пожарные, милиция и несколько фургонов без опознавательных знаков. Судя по тому, как быстро все завертелось, они находились в состоянии повышенной боевой готовности.

К Лехе направились двое врачей, но он отмахнулся.

— Это не моя кровь, — сказал он.

Поэтому вместо врачей ему досталась молодая санитарка, обтирающая его лицо влажной салфеткой, пропитанной дезинфицирующим составом.

— Это не моя кровь, — повторял он.

— Вот тут — ваша, — сказала она. — Порез. Не дергайтесь, я пластырь наложу.

Леха не дергался.

Физически он не пострадал, царапина не в счет, но ему все равно было хреново. Он старался уложить случившееся в своей голове, но получалось плохо.

Отряд

И это только третья категория. Предположительно.

Всего лишь третья.

Что же могут натворить представители первых двух? Как с этими монстрами вообще можно справиться, если обычный человек против них абсолютно беззащитен?

И как с ними справились в свое время? Как революционерам удалось выбить всю аристократию, а уцелевших выдавить за рубеж в ходе Гражданской войны? Что же это были за люди, которые оказались на это способны?

Разумеется, как и все, он изучал историю еще в школе. Революционеры тщательно готовили вооруженное восстание, армия была на их стороне, часть дворянства тоже сделала свой выбор в пользу народа и встала против царя. Точно выбранный момент, эффект неожиданности, сплоченность и тщательная координация всех действий в обеих столицах послужили залогом успеха, но это ведь были просто слова.

На самом деле революционерам пришлось иметь дело вот с этим. С нечеловеческой силой, с нечеловеческой скоростью, нечеловеческой жестокостью.

Они знали, на что идут, и все равно шли.

Богатыри, не мы…

Санитарка наклеила пластырь, померила Лехе давление и наконец-то оставила его в покое. Пожарные уже развернули рукава и заливали ближайшие дома водой. Тушить сам пожар было уже бессмысленно, проще потом будет залить пепелище.

Леха понятия не имел, что ему делать, и просто сидел на обочине дороги, прислонившись спиной к старому столбу. Стас мертв.

Как такое вообще могло произойти? Какого черта в составе банды оказался скороход третьей категории, и об этом никто не знал? Хотя сама личность скорохода тому же Лапшину была прекрасно известна.

Совпадение? Случайно тут оказался? Просто мимо проходил?

— Как сам, боец?

Леха поднял взгляд и увидел тучного пожилого мужчину в темных брюках и белой рубашке. Наверное, кто-то из местного начальства.

— Жив, — сказал Леха.

— Полковник Збруев, — представился мужчина. — Да ты не вставай. Мои говорят, это ты Казака положил?

— Это не я, это ваш стрелок, — сказал Леха, который только сейчас сообразил, что даже имени у снайпера не спросил. А ведь тот, вполне возможно, ему жизнь спас. — Как этот Казак вообще здесь оказался и почему вы об этом не знали?

— Это недоработка, боец, — вздохнул Збруев. — И мы обязательно разберемся, чья это недоработка. А ты… вот чего. Сейчас мои орлы тебя в гостиницу отвезут, а утром в аэропорт. Мы тебе билет на первый рейс до Москвы взяли.

— А Стас?

— Тело спецрейсом отправим, — сказал Збруев. — Если у нас будут какие вопросы, мы с тобой свяжемся.

— Угу, — сказал Леха. — То есть, так точно.

— Расслабься, боец, — посоветовал Збруев. — Ты сегодня уже достаточно повоевал.

— Потери? — спросил Леха.

Збруев совершенно не был обязан ему отвечать, но ответил.

— Тяжёлые, боец, — сказал он. — Майор Хоботов тяжело ранен, он в реанимации. Еще один из его бойцов выжил… Двенадцать убитых, боец. Слишком высокая цена за чью-то недоработку. Непомерно высокая.

С этим утверждением Леха, пожалуй, был согласен.

— А ты молодец, — сказал ему Збруев. — Не дрогнул, не растерялся.