Убийство из-за книги
Шрифт:
– Соблазнить в юридически наказуемом смысле слова, мистер Корриган?
– Нет… Нет, конечно. Все ваши орхидеи, крепкие напитки, экзотические блюда… Вы подвергли испытанию не их целомудрие, а осмотрительность. Ответственность за это полностью несет мистер Гудвин.
– За все поступки мистера Гудвина, как моего помощника, здесь отвечаю я. Вы обвиняете меня в злом умысле?
– Нет, нисколько. Пожалуй, я скверно начал. Сейчас я попытаюсь изложить вам ситуацию с нашей точки зрения, а вы поправите меня, если я заблуждаюсь. Итак, человек по фамилии Уэлман нанял вас расследовать смерть его дочери. Вы решили, что существует связь между ее смертью и двумя другими, а именно Леонарда Дайкса и Рейчел Эйбрамс. И…
– Не решили, а предположили. Это рабочая гипотеза.
– Хорошо. И вы действуете в этом направлении. Гипотезу свою вы выдвинули,
– Нет. Вы совершенно правы.
Адвокаты обменялись многозначительными взглядами. Фелпс – ходячая энциклопедия шести с лишним футов ростом – что-то пробормотал, но я не разобрал слов. О’Мэлли был единственным, кто даже глазом не моргнул. Чересчур поглощен своей тоской.
– Конечно, мы не вправе ожидать, что вы выложите карты на стол, – трезво рассудил Корриган. – Мы пришли сюда не расспрашивать вас, а ответить на ваши вопросы.
– О чем?
– Обо всем, что имеет отношение к делу. Мы готовы раскрыть перед вами все карты, мистер Вульф; собственно говоря, нам ничего другого не остается. Буду откровенен: наша контора оказалась в очень уязвимом положении. Еще одного крупного скандала мы не выдержим. Чуть больше года прошло с тех пор, как наш старший компаньон был лишен практики и едва избежал суда за уголовное преступление. Это был страшный удар для нашей конторы. Мы реорганизовались, прошло несколько месяцев, и мы стали постепенно отвоевывать утраченные позиции, когда убили нашего доверенного делопроизводителя Леонарда Дайкса. Ничто не связывало исключение О’Мэлли из адвокатуры со смертью Дайкса, но у нас любят устраивать шум из ничего. Второй удар причинил нам еще больший ущерб, чем первый, но время шло, убийство Дайкса оставалось нераскрытым, и слухи стали было затихать, как вдруг вспыхнули с новой силой из-за убийства совершенно неизвестной нам молодой женщины по имени Джоан Уэлман. Правда, на сей раз урон был не столь велик. Полиция пыталась с нашей помощью или с помощью сотрудников конторы напасть на след человека, которого звали Бэйрд Арчер или который называл себя так, но ничего не вышло. Через неделю бесплодных усилий полиция оставила нас в покое, но с недавних пор они снова зачастили к нам; причин мы не знали, но теперь выяснили, что это связано со смертью еще одной незнакомой нам молодой женщины по имени Рейчел Эйбрамс. Как по-вашему, разве не имели мы права считать, что нас преследуют?
– Думаю, мое мнение не играет роли, – пожал плечами Вульф. – Вы действительно имели право считать, что вас преследуют.
– Да, конечно. От нас и теперь не отстают. Но больше так продолжаться не может. Как вы знаете, Эйбрамс погибла три дня назад. И полиция снова пытается выйти на след Бэйрда Арчера, хотя совершенно очевидно, что если бы в нашей конторе хоть одной живой душе было что-нибудь известно об этом имени или самом Бэйрде Арчере, то полиция давно бы об этом узнала. Тем не менее сейчас нам ничего не остается, как сидеть сложа руки и ждать, пока они найдут этого проклятого Бэйрда Арчера, а также надеяться, что со временем все уляжется. Так нам казалось еще вчера. А знаете, что произошло в суде сегодня днем? Луис Кастин выступал защитником по важному для нас делу, а в перерыве к нему подошел представитель обвинения и сказал… Что он сказал, Луис?
– Он спросил, – заерзал на стуле Кастин, – не подыскиваю ли я себе новое место, чтобы не остаться без работы, когда лопнет наша фирма. – Голос его звучал довольно резко и никак не соответствовал сонному виду. – Он пытался вывести меня из себя, чтобы склонить процесс в свою пользу. Но у него ничего не вышло.
– Вот видите? – обратился Корриган к Вульфу. – Еще вчера все было иначе. Пока не принесли коробки с орхидеями и записками от вашего Гудвина. А сегодня мы узнали, что происходило вчера вечером. И что происходило это здесь, и что Гудвин сказал одной из наших сотрудниц, будто вы полагаете, что ниточка к убийце Джоан Уэлман тянется в нашу контору и что вы от нее не отступитесь. А мы достаточно наслышаны о вас и ваших методах, чтобы понять, чем это нам грозит. Пока вы одержимы идеей, вы ни перед чем не останавливаетесь.
Полиция может от нас отстать, и слухи сойдут на нет, но вы от нас не отстанете, и мне страшно подумать, как это скажется на персонале конторы. Они и так вчера чуть не передрались по вашей милости.– Чепуха! – вмешался я. – Они уже давно грызутся.
– Они уже поостыли. А вы их завели да еще пригласили потерявших дочерей отца и мать, чтобы наши сотрудницы совсем утратили самообладание. Одному богу известно, на что вы еще способны. – Корриган вновь обратился к Вульфу: – Итак, мы решили с вами встретиться. Спрашивайте нас, о чем хотите. Вы говорите, что для вас это рабочая гипотеза, в таком случае проверяйте ее. Вы расследуете убийство Джоан Уэлман и полагаете, что один из нас или, возможно, мы все можем оказать вам помощь. Мы к вашим услугам. Пора кончать с этим делом. – Корриган посмотрел на меня и вежливо попросил: – Вы не дадите мне воды?
Я посчитал само собой разумеющимся, что он имел в виду не только воду, и уточнил, что именно, одновременно нажимая кнопку – сигнал для Фрица, поскольку мне не полагалось отлучаться во время совещания. Заодно я осведомился, не найдутся ли еще охотники промочить горло. В итоге двое из них предпочли бурбон, двое – скотч, а один заказал водку. Они переговаривались вполголоса. Бриггс, придурковатый моргун, встал со стула, чтобы чуть-чуть размяться, и пересек комнату, пожелав полюбоваться нашим здоровенным глобусом и, возможно, заодно попытаться определить свое местоположение. Я заметил, что Вульф не велел принести себе пива, что, на мой взгляд, не лезло ни в какие ворота. Я не имею ничего против его привычки избегать совместной выпивки с возможным убийцей, но нынешних гостей он видел впервые и не имел против них никаких улик. Типично ослиное упрямство, только и всего.
Корриган отставил в сторону наполовину опустевший стакан и сказал:
– Начинайте.
– Насколько я вас понял, сэр, – пробурчал Вульф, – вы хотите, чтобы я расспросил вас и убедился, что моя гипотеза безосновательна. Это может растянуться на весь вечер. К сожалению, мой ужин ждать не будет.
– Мы можем уйти и возвратиться позднее.
– И я не могу поручиться, что мне хватит одного часа или даже дня, чтобы прийти к определенному выводу.
– Мы согласны. Главное, чтобы вы от нас отстали как можно быстрее и не причинили конторе и ее репутации еще большего вреда.
– Очень хорошо. Тогда вопрос. Кто из вас первым предложил встретиться со мной?
– А какое это имеет значение?
– Я задаю вопросы, мистер Корриган.
– Да, да. Это предложение внес… – Старший компаньон запнулся. – Да, верно, Фелпс.
– Ничего подобного, – возразил Фелпс. – Вы зашли ко мне и спросили, что я об этом думаю.
– Тогда, значит, вы, Фред?
Бриггс заморгал.
– Не знаю, Джим. Я вечно что-нибудь предлагаю, быть может, и на сей раз… Помню только, Луис позвонил мне, когда у него был перерыв на обед, уточнить кое-какие цифры, и мы с ним обсуждали встречу с мистером Вульфом.
– Верно, – согласился Кастин. – И вы сказали, что обдумываете этот вопрос.
– Черт возьми, сколько же вы будете мусолить ответ на элементарный вопрос?! – послышался язвительный возглас. Это не выдержал Конрой О’Мэлли, экс-компаньон. – Предложение исходило от меня. Я позвонил вам около одиннадцати. Джим, вы рассказали про вмешательство Ниро Вульфа, и я сказал, что единственный выход для нас – встретиться с ним.
Корриган поджал губы:
– Верно. А потом я пошел посоветоваться с Эмметом.
Вульф обратился к О’Мэлли:
– Вы позвонили мистеру Корригану сегодня утром около одиннадцати?
– Да.
– С какой целью?
– Узнать, что нового. Я уезжал из Нью-Йорка на неделю и не успел вернуться, как на меня насела полиция – все с тем же Бэйрдом Арчером. Я и хотел выяснить, что случилось.
– Куда вы ездили?
– Я был в Атланте, штат Джорджия, собирал сведения о поставках стали для строительства моста.
– Для кого?
– Для этой конторы. – Рот О’Мэлли скривился еще больше, словно перечеркивая лицо наискосок. – Вы же не думаете, что мои старые коллеги позволят мне умереть с голоду? Они и не позволяют. Я принимаю пищу каждый день. При увольнении мне не только выдали часть дохода от незавершенных дел, но и позволили вести кое-какие операции вне стен конторы. Знаете, какая главная отличительная черта у моих бывших компаньонов? Любовь к ближнему. – Он ткнул указательным пальцем себя в грудь. – А я как раз и есть их ближний.