Чтение онлайн

– В Филиппа! …И я умру, если меня выберет Повелитель…

– А Филипп тебя любит? – спросила с тревогой.

– Еще как, – шепнула девушка, и щеки ее залились румянцем. – Вот только, почему-то, я не вижу его среди гостей.

– Тогда, позволь тебя заверить, что все будет, даже лучше, чем ты можешь себе представить! Вот запомни мои слова! – и радостно сжала ее руки.

После танцев и фуршета, музыка затихла, и в центр зала вышел представитель власти, по-видимому, это был канцлер, и объявил, что, наконец-то, настал тот самый, долгожданный и исторически важный момент, когда Император может заявить о своем решении.

После этих слов в зале наступила такая тишина, что было слышно биение сердца у стоящего рядом человека.

– Решение первое! – торжественно вещало государственное лицо. – Император сделал свой выбор, а значит свадьбе быть!

Гул прошел по залу после этих слов, но канцлер поднял руку вверх, и все снова затихли.

– Решение второе: Император готов назвать имя! – провозгласил он, и присутствующие перестали дышать.

Намеренно затягивая паузу, государственное лицо вынул манускрипт и показал его залу. Затем он сломал сургучную печать и медленно развернул свиток.

– Ну, же!

– Скорее!

– Не томи!

Раздались единичные нетерпеливые голоса, и канцлер, сделав еще одну мучительную паузу, провозгласил:

– И это…Лееееди… Дженни!

Зал ухнул и потонул в криках, возгласах, и аплодисментах. Взглянула на свою подругу, она стояла бледная, как полотно, и слезы стояли в глазах. Девушка не двигалась с места. Тогда канцлер лично подошел к ней, взял за руку и вывел на середину зала.

– Позвольте представить вам: Леди Дженни! Будущая жена Императора и наша Императрица!

И снова крики и аплодисменты, и злые, завистливые взгляды других девушек. А Дженни стояла, как неживая, и только слезы катились из ее глаз.

«Ну, же, Филипп, выходи поскорее! И перестань уже мучить свою невесту», – шептала я, кусая губы, в переживаниях за подругу.

– А теперь позвольте объявить: Его Августейшее Величество Император Белых Тигров Филипп Конрад-старший!

Крики и аплодисменты раздались с новой силой, девушки вожделенно охнули, и в зал вошел Филипп, вот только Дженни даже не хотела смотреть в его сторону. Она, отворачиваясь, смахивала слезы с бледных щек, ища взглядом своего суженного среди гостей.

Император подошел к ней, взял нежно за руку и потянул на себя. Только тогда она повернула к нему свое заплаканное лицо и обомлела. Перед ней стоял ее Филипп, тот самый, в которого она была так страстно влюблена.

– Думал, ты мечтала выйти замуж за Императора, – улыбаясь проговорил ей Конрад-старший.

– Я мечтала выйти замуж за Филиппа, – чуть слышно прошептала Дженни, не отрываясь глядя ему в глаза.

– Тогда в моих силах исполнить твою мечту, – пообещал Император, наклоняясь к ней и целуя ее в висок.

Я следила за Дженни со слезами на глазах, таким трогательным мне показался этот момент. Затем нашла глазами Конрада-младшего (наконец-то, и он появился в зале). Сердце мое забилось чаще. Он был одет в парадный белый камзол, высокий, статный, но хмурый. Его осунувшееся лицо не выражало никаких эмоций. Он стоял у стены, облокотившись на нее крепким плечом, скрестив руки на груди, и смотрел на своего брата с легкой завистью. И так мне захотелось подойти к нему, обнять и уткнуться лицом в теплую каменную грудь, но было еще не время открывать свое присутствие.

После чествования Императора и его невесты, был открыт аукцион, и мое сердце

сжалось от негодования. Канцлер по очереди представлял девушек, как аукционные лоты и женихи начинали торги, кто больше даст, того и невеста. Мне это казалось таким унизительным!

«И Рик хотел, чтобы я также, как они, была продана здесь, словно на рынке?! Безумец, если предполагал, что это выдержу».

Остальные девушки вовсе не считали себя униженными, для них это было в порядке вещей. Они, конечно, расстроились, что Император выбрал не их, но вскоре утешились и спокойно приняли свою судьбу. Многие из них, даже гордились, когда за них возникал жесточайший торг, и чем больше денег за них выкладывали, тем счастливее они казались. Нервничала одна лишь Габриэлла, она переминалась с ноги на ногу и периодически, покусывая ногти, оглядывалась по сторонам.

– Посмотрите, кого я нашел во всеоружии, прячущегося в кустах! – произнес негромко Говард, подтягивая за предплечье упирающегося оборотня.

– Посмотрите, кого я нашел во всеоружии, прячущегося в кустах! – произнес негромко Говард, подтягивая за предплечье упирающегося оборотня.

– Вильям! – воскликнула, тут же зажимая рукой свой рот, и продолжила шепотом: – Что ты задумал?

– Хотел выкрасть Габриэллу, когда она останется с будущим мужем наедине! – решительно ответил мой друг. – Пусть даже, если бы мне пришлось его убить или погибнуть самому!

– Ты чуть было не наломал дров! – проворчала ему в ответ. – Почему не дождался меня? Сказала же, что помогу. Стой теперь рядом и жди. И на, вот, накинь этот камзол на плечи, чтобы не светить тут своим голым торсом.

– Чего ждать-то...? – спросил он, натягивая, приготовленную ему заранее дорогую одежду.

– Увидишь, – подмигнула я, на что он только еще больше нахмурился.

Ждать пришлось долго, мы успели устать. Возлюбленная Вильяма оказалась последней в списке лотов. Девушку объявили по имени и вывели в центр зала, она не сопротивлялась, видимо, смирившись с судьбой, ей только хотелось в последний раз встретиться взглядом с любимым, но она так и не смогла отыскать в зале Вильяма.

Первым ставку сделал уже знакомый мне старый Граф. С ним торговаться начал Лорд помоложе. Следом, в торги вступили еще двое, но вскоре отсеялись, не потянув повышение цены. Наконец, остался один старый Граф, выкрикнув хриплым голосом:

– Пятьсот восемьдесят донгаров! – и это была довольно крупная сумма.

Других предложений не последовало, и канцлер начал было отсчет последних секунд, тогда толкнула в плечо своего мага, дав сигнал вступить в торги.

– Шестьсот донгаров! – крикнул он.

Старый Граф нахмурился и произнес:

– Шестьсот пятьдесят!

– Тысяча! – воскликнул мой человек, и в зале наступила мертвая тишина.

Присутствующие удивленно замерли. Была названа невероятно большая сумма.

Но Граф уперся. По его выражению лица было видно, что для него победа – дело принципиальное, и за ценой он не постоит. Не то, чтобы мне было жалко денег для моего лучшего друга, нет, просто устала и хотела поскорее прекратить этот фарс. Сконцентрировавшись, пустила в сторону Графа ментальный щуп и накрыла им его губы. Он собирался сделать следующую ставку, но не смог раскрыть рта.