Чтение онлайн

Внезапно он вспомнил слова Лемиса о подвале. Конечно, лезть туда было очень страшно, но это было единственное место в дубе, где его вряд ли бы нашли, так как дверь была хорошо спрятана за висящим ковром. Гомза схватил со стола керосиновую лампу, поднял край ковра с тремя рыбаками и юркнул за маленькую дверь, закрыв ее изнутри на засов.

Он вдохнул сырой воздух подвала и поднял вверх лампу, разглядывая каменные ступеньки, уходящие в плотную темноту. Только сейчас ему бросилось в глаза, как у него трясутся руки, он сел на ступеньку, соображая, что же делать дальше. Гомза вспомнил леденящие душу рассказы о подвалах и бесконечно вертел головой во все стороны в ожидании полчища змей. Но никто вроде бы по ступенькам не ползал,

и он немного успокоился.

Гомза осторожно стал спускаться вниз, невольно вспомнив пещеру кентавров. Там тоже так же ступени уходили вниз спиралью. По пути ему попалась дырявая деревянная кадка, несколько пустых стеклянных банок и старый заплесневелый матрас. Видно было, что сюда очень давно никто не заходил. Наконец Гомза подошел к небольшой двери, на которой облупилась почти вся краска, и потихоньку потянул ее на себя. Дверь с трудом открылась, и он осторожно зашел в довольно большую комнату, со свода которой свисала паутина. Вдоль стен там стояли деревянные полусгнившие стеллажи с пустыми банками, а в центре стояло несколько кадок, в которых, видимо, когда-то солили капусту. В углу была навалена куча старого хламья. Гомза в надежде оглядел внимательно стены: а вдруг здесь есть потайной ход? Но с разочарованием пришел к выводу, что ничего похожего он тут не найдет, это просто старый заброшенный погреб. Он еще раз осмотрел пол в поисках всевозможных опасностей, но не увидел ничего.

— Бабушкины сказки! — радостно крикнул он, представив, как расскажет о своем приключении Тюсе, Шиме и Заку.

Но в этот момент в дальнем углу что-то зашевелилось и зарычало. Гомза поднял повыше лампу и посветил туда. Волосы зашевелились у него на голове, и он невольно попятился. То, что он в темноте принял за огромную кучу тряпья, внимательно следило за каждым его движением. Это была вовсе не змея, это был самый настоящий дракон.

*** **** ****

А в лесу тем временем шло сражение. Каждый сражался, как мог. Некоторые, правда, сбежали в горы, но таких было немного. Эпицентр битвы пришелся на центральную тропу, на ту ее часть, что ближе к озеру.

Грелль был в самой гуще, он рубил мечом без передышки. Рядом с ним дрался Флан Эйче. К одной его руке была привязана какая-то плоская железяка, видимо от типографского станка, которой он прикрывался, как щитом, а другая рука лихо орудовала мечом. Вурзель выскочил из харчевни с чугунной табличкой, на которой была надпись 'На здоровье! . Он колотил этой табличкой со всего маха. Потом, когда понял, что одного удара вполне достаточно, слегка приноровился и ритмично работал двумя руками, отпуская при этом нецензурные выражения. Фабиус с Тюсой сидели на балконе с миской бракованной мази.

— А я-то, старый дурень, расстроился, что снова столько продуктов перевел! Вот она куда пригодилась, — Фабиус с Тюсой в резиновых перчатках щедро смазывали еловые шишки в мази и стреляли в разбойников. Те с криком взмывали в воздух и исчезали в небесной дали с нелестными выражениями. Мимоза раздавала коллекцию оружия своего покойного мужа. Эльшемали, забыв в этой суматохе закрыть лицо, ловко помогала Мимозе. Хильдана вылила из окна своего дуба ведро кипятка прямо на голову здоровенного детины с синяком под глазом.

Листопад превзошел самого себя. В лесу за ним прочно был закреплен образ интеллектуала-мечтателя, не способного ни на какие действия. Однако он ринулся в бой с таким азартом, будто всю жизнь, начиная с нежного детства, дрался в кабаке Пиппеля 'Сруб', где в ходу все недозволенные приемы.

Зеленыч запустил руки в бороду и глядел на сражение, задумавшись.

— …заманить ее в глубь окаянную… — повторял он и посмотрел на тролля, который в этот момент вырвал фонарь около пня Шишела и рубанул им по стоящей рядом скамейке, разломив ее на две части.

Водяной подскочил к Греллю и схватил его за руку.

— Нужно гнать их в сторону Гиблых болот, — крикнул

он ему в ухо. — Оттуда им ни за что не выбраться!

Грелль мотнул головой и поднял вверх руку с мечом.

— А ну, заходим с заднего фланга! — прокричал он и первый устремился туда.

Зеленыч тем временем зашел по пояс в озеро и склонился над его водной гладью.

— Помощь нужна твоя, стальной жгут. Подсоби, будь другом, никак сейчас без тебя не обойтись.

Он ловко поймал руками рыбу, вышел на берег и пошел в сторону тролля, который плечом пытался снести акацию.

— Эй! Жрать хочешь? — заорал он ему и бросил под ноги подпрыгивающую рыбину.

Тролль с удивлением посмотрел на нее и проглотил, почти не жуя. Он взревел, всем своим видом выражая удовольствие, и уставился на Зеленыча, сверля его маленькими глазками.

— Что, съел? То-то, это тебе не пауки да сороконожки, к которым ты привык! Смотри, сколько ее здесь, — Зеленыч легко схватил руками серебристую рыбину и поднял ее над головой.

Тролль взревел и зашел в озеро большими шагами. Он озирался вокруг себя, разгребая руками воду. Когда вода дошла ему по грудь, он закричал и пошел ко дну, словно его резко потянули за ноги.

— С одним справились, — сказал Зеленыч и погладил бороду.

Тем временем Унук Эльхайя и Нисс ехали в сторону липы Тилиана.

Нисс, лицо которого было белее мела, казалось, вот-вот потеряет сознание. С того самого момента, как они въехали в лес, его не покидало ощущение, что он попал в совсем другое место. Воздух вокруг него был таким густым и вязким, что его смело можно было резать ножом и складывать кучками под деревьями. Голова у Нисса соображала плохо, ему вдруг втемяшилось, что попасть в его милый родной лес, в котором он родился и вырос, можно только так, как он это проделывал тысячу раз: легко взобраться по склону, взяв немного влево от скривленной сосны. Сегодня, там, у обрыва, когда он въехал в лес на разбойничьем коне, он словно открыл не ту дверь и попал совершенно в другое пространство, прямо как в тех фантастических рассказах, что читал ему вслух Астор. При мысли об Асторе у него резко защемило сердце, он вздрогнул, услышав громкие крики с центральной тропы, поняв, что там идет нешуточное сражение.

'Это самый ужасный кошмар, который мне снился', - Нисс был уверен, что то, что происходит сейчас вокруг него, просто не может быть правдой. Да, он сам попирал иногда законы леса, но сейчас отпиливание веток выглядело просто детской забавой, а его мечта стать главой леса внезапно улетучилось, уступив место горячему желанию вернуть то время, когда он жил в осине.

Когда они подъехали к липе, а вернее, к тому, что от нее осталось, Нисс в ужасе протер глаза руками.

— Этого не может быть… — пролепетал он побелевшими губами и спрыгнул с коня. Нисс подошел к обгоревшему пню и оторопело уставился на него. — Я ничего не понимаю, когда она успела сгореть? — обернулся он к Унук Эльхайя и увидел, что тот подходит к нему с обнаженным мечом. Глаза его горели, усики злобно топорщились, он скрипел зубами и кровожадно сжимал и разжимал пальцы.

— Зато я все прекрасно понимаю. Решил просто нас в лес заманить, шакал паршивый? Но я, в отличие от тебя, слово свое держу. Ты хотел быть головой — ты ею будешь! — с этими словами он резко взмахнул мечом, но Нисс ловко увернулся и галопом пустился бежать по тропинке на север. Там, недалеко от большого ивняка, была его пещера, которая с малых лет служила ему надежным прибежищем от строгого отца. Нисс знал эту дорогу так хорошо, что мог не только в темноте ее найти, но и с закрытыми глазами, на ощупь. Унук-Эльхайя слегка отстал — он потерял время, пока взбирался в седло. Нисс почувствовал это превосходство и приободрился, сейчас он свернет за можжевеловый куст, там взберется по склону и поминай его, как звали — там уже и пещера будет, уж ее разбойнику не найти.