Тяжелые тени
Шрифт:
Сухонькая фигурка явилась в дверном проеме.
– Северин, покажите этому своевольному гражданину, как разыскивают его наши гостеприимные хозяева.
Северин с готовностью включил видеон. И комната наполнилась ревом военных вертолетов. Они шли тремя волнами, по пять вертолетов в каждом звене. Над небольшой рощицей, возле которой совсем недавно находился Владимир, брюхо
Где только что была идиллическая рощица, полыхал необыкновенной силы пожар. Клубящаяся грибовидная тьма была пронизана непрестанно деформирующимися огненными пятнами и извивающимися темно-багровыми полосами.
– Вот так будут искать каждого, кто бежит от гостеприимства, назидательно заметил Северин, - и того, кто смеет посягнуть на Дом Эвтаназии.
Тут он посерьезнел и сказал почти ласково:
– Михаил Семенович едва успел тебя перехватить. Дом Эвтаназии мы давно под контроль взяли. По сути, он работает на нас. Лучших людей правительство направляет в Дом Эвтаназии, а мы их забираем и подменяем биокиберами.
Посланник с чемоданом в руке, в нормальной земной одежде вошел в комнату и сел рядом с приятелями.
– Скажите, - спросил Владимир, - какова дальнейшая судьба фирболжцев, которых вы переправляете да Землю?
– После обучения на Земле они возвращаются на родину. Естественно, с другими документами и с измененным внешним видом. Все, как в лучших книгах о разведчиках. Возвратившись на Фирболгию, они работают в детских садах. Или преподают в младших классах. Человека надо создавать тогда, когда он еще мягкая глина.
Значит, Интиль внешне тоже изменится. Лицо у Владимира вытянулось.
– Да...
– протянул он.
– Скажите еще вот что: вы знали, что меня похитят?
– Разумеется, нет, - ответил Северин.
– Были, конечно, некоторые подозрения. Так что испытание на прочность получилось стихийно. В общем, ты вел себя неплохо. Но, пожалуйста, не зазнавайся и не думай, что взял Логоса за бороду. Дров ты все же наломал немало. На отопительный сезон хватит.
– Ну все, - сказал Михаил
Семенович, вставая.– Посидели перед дорогой - и в путь!
Володя попытался процитировать:
Ваш чай остыл.
Вы пьете его стоя
И покидаете дом.
Язык почти не повиновался ему, превратившись в чужеродный мертвый предмет.
– Откуда такой пессимизм, молодой человек?
– поинтересовался Посланник.
– Северин, в который раз нас отсюда, так сказать, просят?
– В пятый, - ответил Северин и тут же быстро поправился: - Нет, в шестой. Видел тот клен во дворе Представительства? Мы посадили его, когда нас попросили отсюда во второй раз. И он нас дождался.
– Дождется и на этот раз, - подхватил Михаил Семенович.
– Мы вернемся. И с каждым разом у нас здесь будет все больше друзей.
– Гравиканалом переместимся?
– Молчит конспиратор!
– прикрикнул Северин.
– Здесь никто и подозревать не должен, что он у нас есть. Полетим дедовским способом - на корабле.
– Пошли, пошли!
– заторопил их Посланник.
– Наше время истекает. Как бы нас не попросили физически.
Владимир сделал попытку встать и с удивлением заметил, что ноги ему не повинуются. Он скосил глаза и обнаружил, что лежит на диване. Из дивана торчали какие-то стебли, веточки.
Диван. Какой странный диван... Черный, как земля.
Владимир сделал отчаянную попытку оторваться от дивана, пойти вслед за друзьями... Ничего не получалось.
Стена напротив дивана постепенно таяла и темнела. Сквозь нее проступали размытые контуры деревьев.
Володе не хватало воздуха. Он ловил его широко раскрытым ртом. Сердце билось часто, с судорожным отчаянием, как рыба, оказавшаяся на берегу.
А фигуры друзей удалялись, сливаясь с тьмой, с небытием - уходили в _никуда_.
Володя, напрягая последние силы, пошевелился и почувствовал под грудью что-то теплое и влажное. Словно лежал он в теплом мелком болотце.
Что это? Неужели?!! И бледные немеющие уста его прошептали:
– Не надо больше крови... Не надо...