Тяжело в учении
Шрифт:
Первыми, кого я увидела, вернувшись в зал, были Лантэлия и Лис, кружащиеся под звуки вальса. Оба такие красивые и счастливые, что я залюбовалась. Несмотря на тесное общение с матерью Ланки, Лис выглядел бодрым и жизнерадостным — эдакий образчик несгибаемого сына лесов. А может, леди Рэанис попала под эльфийское обаяние и смилостивилась над рыжекудрым красавцем? Надо будет потом у Ланы спросить. А вон и сама леди-мать: высокая, стройная — сразу понятно, в кого пошла моя подруга красотой и статью; обычно строгая и сдержанная, сейчас женщина улыбалась, не сводя с нашей парочки глаз. Что ж, видимо, Лису повезло и высочайшее одобрение
— От Лиона прячешься? — хихикнула Шел, оценив мою маскировку.
«А он-то при чем?» — хотела спросить я, но буквально в десятке шагов от своего убежища заметила любимого и невыносимо дорогого наставника, с хмурым видом застывшего напротив высокого мужчины с темными, тронутыми сединой волосами. И мужчина, и стоявший рядом с ним парень были одеты в черное с ног до головы и до жути походили на книжных некромантов. Выражение лиц, кстати, соответствовало. Ривенс на их фоне казался добрым-предобрым чародеем, пришедшим в логово злобных коллег на верную погибель.
— Кто это? — шепнула я.
— Мастер Ргеон с учеником, — ответила Шел.
О личном ученичестве я хоть и немного, но знала. Обычно сильный маг, желающий поделиться накопленными знаниями с подрастающим поколением, брал себе от одного до трех учеников и возился с ними до полного усвоения юными магами колдовской науки. Срок зависел от талантов учителя и способностей ученика — иногда хватало и двух-трех лет, а некоторые и по шесть-семь мучились. Зато и специалисты при таком методе обучения получались не хуже, чем окончившие обычные школы, а иногда и лучше.
— Перестань так глазеть, — шикнула Шейли, дернув меня за рукав, и я поспешно отвела взгляд. Но то, что Лион чем-то очень недоволен, если не сказать взбешен, заметила.
— Чего это он? — пробормотала я, ни к кому конкретно не обращаясь.
— У них старые счеты.
Я вздрогнула и обернулась. Рэм, небрежно привалившийся к стене, помахал мне рукой. Я не ожидала встретить третьекурсника на балу — учитывая его нелюбовь к подобного рода затеям. А вот своему стилю он не изменил — если Лис, поддавшись на Ланкины уговоры, надел строгий серый костюм, то Рэмион был похож на отправляющегося в странствия великого героя-чародея, каковыми их любят изображать на картинах.
— Какие счеты? — Я забыла про маскировку и подобралась поближе, заодно присмотревшись повнимательнее и позавидовав черной кожаной куртке с серебряными нашивками. Хочу такую же! Да и сапоги классные, вон какая подошва — никакая грязь не страшна…
— Много будешь знать… — затянул было Рэм, но взглянул на злобно запыхтевшую меня и рассмеялся: — Я тоже не знаю, так что ничем не могу помочь. Если интересно, спроси у Лиона!
— Похоже на то, что мне жить надоело? — фыркнула я.
— Нет. Похоже на то, что тебе нечем заняться, — улыбнулся Рэмион, шагнув ко мне.
Я не успела возразить, как мы оказались в центре зала,
среди танцующих пар.— Так нечестно! — возмутилась я, цепляясь за довольно ухмыляющегося товарища и пытаясь восстановить равновесие — спасибо моей несравненной сестрице за эти бесовы каблуки!
— Ты мне танец должна, — спокойно оборвал меня Рэм.
— Когда успела? — удивилась я, вскользь отметив, что танцевать парень умеет довольно-таки хорошо. Теперь главное — не оттоптать ему ноги. Не хотелось позориться и объяснять, что во всем виноваты каблуки, а не врожденная неуклюжесть, которой я не страдала.
— Когда на первом занятии сбежала к Лису, — напомнил Рэмион.
Вот ведь!..
— Не обещала, значит, не должна, — нахмурилась я, колеблясь между желанием насладиться танцем и отомстить, вонзив ненавистный каблук в кое-чью ногу. — И вообще, не пойму, за что тебя девушки любят?! Где романтика, где чуткость?! Пещерный человек, а не почти состоявшийся маг — ни приглашения, ни церемоний…
— Не учел, — виновато хмыкнул Рэм, без труда закрутив нас в сложном пируэте. — Ну хорошо, тогда я буду должен тебе. Устроит?
Я улыбнулась так довольно, что он наверняка пожалел о своем предложении.
— Устроит! Покажешь танец с мечом — и будем считать, что квиты!
Рэмион заметно погрустнел, но с шага не сбился.
— Покажу, только не сейчас, хорошо?
Я разочарованно поморщилась, но согласилась. Если он надеется, что я забуду, то зря — этот должок я намеревалась выбить из него любым способом.
— Извини, — прервал мои размышления взволнованный голос Рэма, — кажется, я буду должен тебе еще и обычный танец…
— Почему? Я только во вкус вошла! — запротестовала я, слегка упираясь, пока меня вели туда, откуда, собственно говоря, и взяли.
— Мне нужно, — таинственно отозвался Рэмион и, не дожидаясь новых возмущений, испарился.
И что это было?! То тащит танцевать, то убегает, не утруждая себя объяснениями… Хваленая мужская логика, да? В таком случае предпочитаю логику женскую, в ней хоть какой-то смысл имеется! Я хотела поделиться с Шел своим негодованием, но кое-что меня насторожило. В зале не было мастера Ривенса и двух странных магов, и это очень мне не понравилось. Подозреваю, что не только мне…
Воспользовавшись тем, что Шел отвлеклась на Алтэка, я тихонечко пробралась к выходу. Оглянувшись на залитый ярким светом зал, на веселых, беззаботных людей, плотно прикрыла створки дверей и, подобрав путающуюся в ногах юбку, вновь побежала вниз. Но если в первый раз я просто беспокоилась, то сейчас меня трясло от необъяснимого страха.
Что-то должно было случиться. Что-то уже происходило; я не знала, что именно и как это можно остановить, но все равно бежала, не чувствуя ног, боясь лишь одного — не успеть. Мыслей не было никаких — только кровь пульсировала в висках, отсчитывая безвозвратно уходящее время.
Меня накрыло на крыльце. Упав на мокрые от дождя плиты, обхватила руками голову и закричала от пронзившей тело боли. И вместе с криком вырывалось на свободу нечто, до сих пор мирно дремавшее в самом темном уголке души. Оно раскручивалось спиралью, захлестывая Школу и двор, и с этой странной силой уходили и мои собственные силы. С трудом открыв глаза, я увидела, как в белесо-сером небе кружат размытые силуэты. Сотни, тысячи нечетких фигур с черными провалами вместо глаз — оконцами в саму Бездну… Их крики и стоны причиняли острую боль, но не я была нужна им.