Чтение онлайн

– Еще три недели. У них все расписано.

– К этому времени все кончится. Правда. И если на свете существует хоть какая-нибудь справедливость, его мамочка будет постоянно торчать на съемочной площадке. А теперь пошлем мужиков к черту и поедим.

За едой Розмари сказала:

– Никак не пойму, зачем Майкл звонил.

– Ты ешь. Завтра я тебе расскажу. Как говорила Скарлетт: «Завтра все будет иначе».

Когда Розмари открыла глаза в пятницу утром, было уже почти одиннадцать часов. Она еще повалялась в постели, прислушиваясь к голосу Пат, которая о чем-то беседовала с Фрэнсис внизу. Телефон зазвонил, и кто-то снял трубку прежде, чем Розмари успела высунуть руку из-под одеяла.

Лежа в постели, она ощущала в себе спокойную пустоту. Муки и смятение куда-то исчезли, и она чувствовала странную радость, что находится дома. Солнце, внезапно выглянув из-за облаков, осветило ее спальню. Она знала, что за время ее недолгого отсутствия появились новые нарциссы. Сейчас она встанет и выйдет прогуляться в сад. Но продолжала лежать, пытаясь разобраться в своих чувствах. Слезы иссякли, осталось только сожаление о собственной глупости. Она уцепилась за успокоительную мысль, что рассталась с Беном, сохранив хотя бы толику достоинства. Спросила себя, когда же он проявится вновь. Она знала, что это произойдет, что дело еще не закончилось и что впереди ее ждут испытания. Но сейчас несколько успокоилась, и этого было достаточно. Дав себе передышку после пережитого потрясения, она стала вспоминать о днях, проведенных вместе с ним в Испании. О хорошем и о плохом. В это утро плохое явно возобладало, и она мысленно взмолилась, чтобы так это и оставалось, зная, что смягчится, простит и начнет мечтать о нем вновь, если вспомнит, как было хорошо в его объятиях, когда он дышал ей в волосы.

Но сейчас нахлынули воспоминания о Бетси и его сыне – и она опять задохнулась от ярости. В дверь постучали, затем Фрэнсис заглянула в щелку.

– Я проснулась, – сказала Розмари, – входи. Чувствую себя прекрасно.

– Хочешь чаю? Я могу принести.

– Правда? Я пока не в состоянии видеться с Пат.

Фрэнсис засмеялась.

– Не паникуй. Я принесу чай с тостами. И сказала ей, что тебе пришлось неожиданно вернуться из-за нескольких интервью.

Она вышла. Розмари поднялась, надела халат. Постояв у окна, которое выходило на восточную сторону сада, она открыла дверь и ступила на маленький балкон. У ее ног покачивались в каменном желобке молоденькие нарциссы, и она, наклонившись, нежно прикоснулась к ним пальцами, отекшими после долгого сна. Она стояла и смотрела на кота, а тот зачарованно наблюдал за прудиком, терпеливо и настойчиво выслеживая кого-то. Старик Эрни вышел из сарая, держа в трясущихся руках крышечку от термоса, где был налит кофе, от которого шел пар. Подняв голову, он помахал ей в знак приветствия и исчез за кустами. Она в который раз спросила себя, хватит ли у нее духу заменить его другим садовником, хотя было ясно, что работать по-прежнему он уже не в силах и лишь без толку слоняется по саду.

Дверь за ее спиной распахнулась.

– Вместо чая я сделала кофе, ты не против?

– Чудесно.

Розмари вернулась в комнату и захлопнула балконную дверь, поежившись от холодного ветра.

– Прекрасный день, – сказала она.

Они уселись у окна – Розмари на обитом ситцем пуфике, Фрэнсис в кресле.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – произнесла Фрэнсис.

Очнувшись от своих грез, Розмари повернулась к подруге.

– Господи, ты говоришь таким серьезным тоном.

– Радость моя, не дрожи так, к тебе это почти не имеет отношения. Просто ты должна услышать это именно от меня. Мы давно знаем друг друга.

Розмари пристально посмотрела на нее, а затем сказала:

– Я, кажется, поняла, о чем ты собираешься говорить.

– Правда?

– У тебя связь с Майклом, да?

– Ты у меня умненькая девочка. Как ты, черт возьми, догадалась?

– Я догадалась только сейчас. Должна признаться, ты меня удивила. Он всегда казался верным мужем. Может, это влияние атмосферы, как думаешь? А Барбара знает?

– Понятия не имею. Подозреваю,

что теперь ей на это наплевать. Если он не врет, то ее гораздо больше интересуют дети.

– О, Господи. Бедная Барбара. Они были так счастливы, пока не родился Джош.

– Он говорит то же самое.

– Это началось во время моей последней записи, да? – И, не дожидаясь ответа, Розмари добавила: – А как ты, Фрэнни? Не боишься разочароваться?

– Сердце мое, он мне нужен временами в постели, а не навечно в жизни. У нас все прекрасно, он требует немного, что меня вполне устраивает, потому что я, похоже, и давать способна немного.

– Ты когда-нибудь влюблялась?

– Я влюблена уже много лет.

Брови Розмари поползли вверх.

– В кого же?

– В себя саму, дурочка ты моя. В себя… в жизнь… во все вокруг. Я никогда не стремилась к вещам, из-за которых убивались другие. Я никогда никого не слушала. И не строила жизненных планов, как ты.

Розмари вздохнула.

– Поэтому я всегда тебе завидовала. За одним исключением – я имею в виду детей. Я рада, что стала матерью.

Она вдруг вспомнила об Элле.

– Господи, сегодня у Эллы первый закрытый просмотр. Я должна там быть.

– Нет, – твердо сказала Фрэнсис. – Сегодня ты начинаешь свой роман с собой. У Эллы все прекрасно. Скорее всего она сейчас приятно проводит время в чьей-нибудь постели, а может быть, в постели всех своих знакомых.

– О, прошу тебя, не надо, – пробормотала Розмари. – И добавила: – Она оказалась права насчет Бена.

– Потому что только Элла и способна его вынести.

– Я ей позвоню.

Она потянулась к телефону, стоявшему на столике у кровати.

– Против этого ты не можешь возразить.

– Пожалуйста, если тебе так хочется.

– Не могу вспомнить номер. – Розмари внезапно положила трубку. – Как странно. У меня всегда была фотографическая память на номера телефонов детей, даже если они куда-то уезжали.

– Вот и оставь. – Фрэнсис подлила кофе в чашку Розмари. – Пусть живет сама по себе. Когда Пат уйдет, мы спустимся вниз и решим, чем нам заняться в этот уик-энд. Все думают, что ты в отъезде.

Розмари неожиданно просияла.

– Боже мой, это так чудесно, просто замечательно. Надо включить автоответчик. Хотя, если подумать…

Фрэнсис посмотрела на нее.

– Ты все еще надеешься, что он вдруг позвонит?

– Да.

– Ты сошла с ума.

– Я знаю. Но, Фрэнни, это не может кончиться так просто.

– Хорошо, хорошо. – Она подняла руки. – Хоть ты и сошла с ума, я больше ни слова не скажу. Но не сердись, если я буду мысленно заклинать его не звонить тебе.

– Может, мне самой позвонить?

– Не позорься! Ты сделаешь это только через мой труп! Ради Бога, веди себя так, как подобает в твоем возрасте.

Для Розмари это был унылый день. Она распаковала вещи и приняла душ, поговорила с Фрэнсис и прогулялась в саду – и при этом все время ждала телефонного звонка. К шести вечера единственным, за исключением Фрэнсис, человеком, с которым ей удалось перемолвиться словом, оказался Майкл – и то лишь потому, что она сама ему позвонила.

– Ты в порядке, Розмари?

– Прекрасно, Майкл. Уверена, Фрэнсис тебе обо всем рассказала, так что в подробности входить не буду. По правде говоря, я чувствую себя немного дурой.

Она язвительно посмеялась над собой и, передав трубку Фрэнсис, вышла из комнаты, чтобы они могли поговорить без помех. Было шесть вечера, она стояла в гостиной, глядела в сад и курила сигарету. И вспоминала, как Бен играл с котом в то первое воскресенье, когда у них произошла стычка с Эллой. Три короткие недели.

Фрэнсис подошла к ней сзади. – Давай я сделаю нам мартини.

Розмари обернулась.

– Чудесно. У тебя это получается лучше.

Фрэнсис сказала:

– Идем со мной, поболтаем, пока я буду готовить.