Чтение онлайн

Сестра готовит еще один кофе и садится напротив меня.

— Судя по твоей физиономии, вечеринка удалась.

— Да, — бормочу и принимаю аспирин. Он мне просто необходим.

— Ты была со своим мачо?

— Нет.

Она меняется в лице, и я тоже, вспомнив об Эрике.

Сестре не нравится Асу и мои друзья, в общем, она считает преступниками всех, у кого пирсинг в бровях и татуировки по всему телу. Я несколько раз пыталась ей доказать, что она глубоко ошибается, однажды мы даже поссорились. Пусть думает все, что ей заблагорассудится.

—

— Сердись. У тебя два занятия: сердиться и не сердиться.

— А что ты скажешь об Эрике? Ведь его так зовут?

— Да.

— Вы все еще вместе?

— Нет.

— Но почему?

— А тебе какое дело, Ракель?

— Ради бога, Джудит, мне показалось, что это настоящий мужчина. Как ты могла его упустить?

Так обычно говорит отец. Ракель, не удовлетворившись сказанным и не обращая внимания на выражение моего лица, на котором написано: «Заткнись, или я заткну тебя одним ударом!», продолжает:

— Джуд, я тебя не понимаю. Сын Бичаррона, Фернандо, сохнет по тебе, а ты отшиваешь его, и теперь, когда тобой заинтересовался порядочный и серьезный мужчина, ты его теряешь!

— Черт… ты можешь заткнуться?!

Сестра втягивает голову в плечи. Ой, плохая примета.

— Ну нет. Я не заткнусь. Я слишком долго тебя не видела, и, когда я тебе звонила, ты не брала трубку. Сегодня я прихожу и обнаруживаю жалкое подобие человека. Ты всю ночь тусила со своими дружками, а не с Эриком.

Я испускаю весь воздух, готовый во мне взорваться, и выпаливаю:

— Послушай, Ракель, у меня нет никакого желания говорить ни об Эрике, ни о своих друзьях, ни о Фернандо, ни о чем! Мне все это осточертело! У меня была каторжная неделя на работе, и вчера мне было просто необходимо выйти и развеяться, чтобы выбросить из головы все неприятности. А теперь еще ты кричишь на меня, как бессердечная психопатка, не желая понять, что у меня раскалывается голова… И если ты не замолчишь, клянусь, я за себя не отвечаю.

Сестра помешивает кофе, выпивает глоток и ставит чашку на стол. Ее лицо искривляется в гримасе побитой собаки, и она начинает плакать.

Отлично! Только этого мне не хватало!

Встаю со стула и подхожу к ней:

— Ладно… прости меня, Ракель. Извини за то, что я на тебя накричала. Но ты же знаешь, что я терпеть не могу, когда ты вмешиваешься в мою жизнь и…

— Булочка, мне нужно кое-что тебе сказать, но я не знаю, как это сделать.

Я в замешательстве.

— Так, понятно, ты опять о том, что Хесус тебе изменяет?

Сестра вытирает слезы, поднимается, смотрит на Лус через дверь и, подойдя ко мне почти вплотную, тихо говорит:

— Джудит, я тебе тысячу раз звонила, чтобы объяснить кое-что.

Признаюсь, я видела пропущенные звонки и не перезвонила. Я так скверно себя чувствую…

— Я… я не знаю, с чего начать, — шепчет она. — Это так… так…

У меня бегут мурашки по коже и начинает чесаться шея. Неужели мой тупой зятек изменяет ей? Уверенная, что на этот раз

— Что «так»?

Сестра закрывает лицо руками. Мне больно на нее смотреть. Бедняжка. Я злая, как ведьма. Я хорошо ее знаю, произошло что-то ужасное.

— Мне стыдно об этом говорить.

— Да ладно тебе, я же твоя сестра.

Ракель становится красной как помидор, подносит руку к шее и шепчет:

— На прошлой неделе, когда Хесус вернулся из командировки, у нас был серьезный разговор. — В знак понимания киваю. Начало пока хорошее. — Он сказал, что у него нет никакой любовницы и что он любит меня, но…

— Но?

— На следующий день после разговора, во вторник, когда Лус уснула, он закрыл двери гостиной и… и… поставил один из этих пошлых фильмов.

— Порно?

— Да. О боже!.. Я там такое увидела!

Я расхохоталась, не в силах удержаться.

— Да ладно тебе, Ракель, не будь старомодной. Ты наверняка видела, как пары меняются партнерами и…

— И трио, и оргии, и…

— Опа… вижу, что Хесусито тебя просвещает.

Мы прыскаем.

— Признаю, что эти фильмы подняли мое либидо в тысячу раз и… еще… — говорит она тише, — мы занимались любовью в гостиной. На полу!

— Не может быть!

— Честное слово.

Развеселившись оттого, что сестре кажется неслыханным заниматься любовью на полу, я бормочу:

— Ну и как?

Она улыбается и, умирая от стыда, отвечает, не глядя на меня:

— О, Джудит!.. Это было так, как в медовый месяц. Дикая страсть.

Беру ее за руки и заставляю посмотреть на меня.

— Это же чудесно. Разве ты не этого хотела? Страсти?

— Да.

— Ну, тогда в чем дело? Почему ты смотришь на меня с таким выражением лица?

— Потому что на этом дело не закончилось. В субботу я сама захотела его удивить. Договорилась с мамой Алисии и оставила Лус у них ночевать. Приготовила романтический ужин, сходила в парикмахерскую и… и…

— И?

— Ай, Булочка! Мне так стыдно!

Закатываю глаза и фыркаю.

— Слушай, если ты мне сейчас скажешь, что посмотрела еще один порнофильм и вы с мужем занимались этим, прислонившись к двери, то что в этом плохого?

Сестра прикладывает руку к груди:

— Джудит… дело в том, что мы это делали на диване, на полу, на стиральной машине и в коридоре.

— Ох уж и Хесусин… Да он у тебя просто жеребец!

Сестра хохочет:

— Он купил мне очень сексуальный комплект красного нижнего белья, и я надела его.

— Прекрасно, Ракель…

— И потом… Когда я меньше всего ожидала, он сделал мне еще один подарок…

— Ну?

Ракель делает глоток кофе, достает свой веер, обмахивается и добавляет, покраснев:

— Он подарил мне… э… э… вибратор. О боже, я все-таки произнесла это вслух! Он сказал, что хочет играть со мной и фантазировать, что это нужно для наших отношений.

Меня опять разбирает смех.

Ничего не могу с собой поделать!

Сестра, обиженная моей реакцией, бормочет: