Ты свободен, милый!
Шрифт:
– А может, сейчас? А то она мне плешь проест! Лора рассмеялась:
– Ну, хорошо.
Через пять минут, когда Хелен надевала пальто, она услышала поросячий визг из кабинета Лоры и улыбнулась про себя. «Черт, – подумала она, – мне лучше смыться до того, как она явится меня благодарить». Подхватив коробку со своими вещами, она почти бегом миновала стойку администратора, где слонялись Энни и Дженни. Когда Хелен проходила мимо, обе демонстративно отвернулись.
– Пока, сучки! – весело прокричала Хелен, вбегая в кабину лифта. Но, доехав до первого этажа, она передумала и снова нажала кнопку второго. – Я хотела сказать, пока, тупые, страшные сучки-неудачницы! – Она помахала им рукой, двери кабины сдвинулись, а Энни и Дженни застыли с разинутым ртом, так и не придумав, что бы сказать ей в ответ.
Глава 32
Софи
Софи с ужасом и вместе с тем с надеждой ждала, когда он так скажет. Она прикидывала, что сказать в ответ. Может, заставить его помучиться – или кинуться к нему в объятия и залиться слезами радости? А может, сухо отвергнуть его? Она никак не могла решить, какой из этих вариантов предпочесть. И вот он сказал, что хочет вернуться, а у нее голова идет кругом. Как ей хочется снова почувствовать, что у нее есть нормальная семья! И потом, невзирая на все недостатки Мэтью, она по нему скучает. Их связывает столько общего! Кроме него, никто так ее не понимает и так не любит их дочек. Никто не смог бы (или не захотел) слушать ее детские воспоминания… Но достаточно ли этого для того, чтобы начать все сначала? Общее прошлое? А может, она просто боится, что останется одна? Нет, решила Софи, она больше не боится. Теперь она понимает, что может прекрасно справляться и одна. И она больше не может допустить, чтобы он снова бросил ее и девочек. Если она согласится принять его обратно, все будет по-другому. Ему придется измениться. Она заставила себя поднять глаза и встретиться с ним взглядом.
– Откуда мне знать, что все не кончится, как тогда?
– Я стал другим. Я докажу.
– Ты пытался затащить меня в постель, еще не расставшись с Хелен. Это и значит, что ты стал другим?
Мэтью, подался к ней и схватил за руку.
– Я был пьян. Я дошел до ручки. Я так хотел тебя вернуть. Но сейчас я хочу, чтобы все было правильно. И я собираюсь сказать ей… что все кончено.
Софи знала, что с ним она должна быть тверже, настоять на том, чтобы он порвал с Хелен, независимо от того, согласится ли она принять его обратно. Надо было сначала заставить его порвать с Хелен, а потом уже обсуждать, может он вернуться или нет. Софи боялась упустить момент – если он сочтет, что испытание для него слишком тяжело, то ведь может и передумать!
– Мэтью, я не смогу пройти снова через то, через что мы уже прошли. Если ты сейчас говоришь несерьезно, лучше не возвращайся.
– Я серьезно. Боже, Софи, я действительно говорю серьезно! – Мэтью был на грани истерики. – Я никак не ожидал, что ты примешь меня после того, что я натворил, но, если это так… клянусь, я больше никогда не сделаю ошибки. Я обещаю!
– И ты должен быть честен со мной. По-настоящему, по-настоящему честен.
– Буду.
– И никаких больше вечерних работ или сквоша с коллегами – мне нужно время, чтобы снова начать доверять тебе.
Она использовала настоящее время – «мне нужно время», – а не «мне понадобится время», словно она все еще сомневалась, прощать ли его. И все же фраза свидетельствовала о том, что она склонна его простить. Атмосфера изменилась.
– Все, что хочешь.
– Я чувствую себя некомфортно оттого, что все в «Глобал» знают и… она все еще работает там с тобой.
– Она уходит… Хелен. Она уходит вместе с Лорой. «А, – подумала Софи, – вот почему Лора отводила от меня взгляд на открытии ресторана».
– Но я уже и сам обо всем подумал. Я могу изменить свой график, уменьшить нагрузку. Работать меньше по времени. Может быть, пару дней в неделю работать дома.
Софи положила руку поверх его.
– Ты обманывал меня шесть месяцев, Мэтью. Шесть месяцев. Полгода – долгий срок. Я должна убедиться в том, что с ложью покончено и что такое никогда не повторится.
– Я обещаю, – сказал он, и слезы потекли по его лицу на ее руку.
Время за разговорами пролетело незаметно. Они пили чай и диетическую колу. Позже девочки, с трудом оторвавшись от игровой приставки, пришли пожелать родителям доброй ночи – обычно они ложились на полтора часа раньше, но сегодня Софи и Мэтью позабыли о них.
– Что ты делаешь? – Клодия вытаращила глаза. – Ты держишь маму за руку.
Софи была благодарна, что только что сказала Мэтью, что они не должны возбуждать в девочках надежды до тех пор, пока все не будет кончено, потому что она знала, что он умирает от желания вскочить, обнять их и громогласно объявить, что возвращается домой, чтобы жить с ними снова, и что все они теперь будут счастливы. Внутренний голос предупреждал: не спеши, действуй осторожно. Пока не делать никаких объявлений. «Обычный инстинкт самосохранения, – думала Софи. – Я хочу защитить себя».
– Ну конечно, мы держимся за руки, мы друг другу нравимся. – Мэтью, как поняла Софи, переполняли чувства.
– А ты что, плакал? Круто.
К тому времени, как Мэтью отправился домой, они решили, что объявят плохие новости Хелен на следующий день, а после разрыва с ней Мэтью недельку поживет в отеле, чтобы пережить, как выразилась Софи, «период охлаждения». И только потом ему можно вернуться домой. Мэтью настаивал, чтобы ему разрешили вернуться домой сразу же, но Софи была тверда.
– Я хочу убедиться в том, что ты полностью порвал с ней. Раз и навсегда.
Он нехотя уступил, понимая, что какое-то время ему придется играть по ее правилам. Когда он уходил, чтобы ехать обратно в Камден, они обнялись, но целоваться не стали.
– Так будет нечестно по отношению к Хелен, – сказала Софи, сама себе удивляясь. С чего вдруг она стала такой благоразумной?
Хелен провела вечер дома одна, маясь от одиночества. Даже выпить абсолютно не с кем – не считая, конечно, Софи, но сегодня о ней не может быть и речи. Рейчел была занята меблировкой квартиры и свадебным платьем; даже если бы она приняла приглашение, она бы тут же надоела Хелен. И потом, после того разговора о костяных ручках для столовых приборов Рейчел не звонила ей – наверное, обиделась. Хелен не понимала, почему именно она должна делать первый шаг к примирению. Как все изменилось! Десять лет они были лучшими подругами, трепались по телефону по нескольку раз на дню, и вдруг в один миг у них не осталось ничего общего. Если бы не Софи, жизнь была бы просто невыносимой. А скоро у нее не останется и Софи; Мэтью стремится вернуться обратно в семью, и, как только это произойдет, ей придется прервать все контакты. Она скажет Софи, что переезжает, а потом перестанет отвечать на ее звонки. Пусть себе латают свою семейную жизнь, а она поживет сама. У нее новая работа – теперь ей есть о чем думать. Скоро она обретет долгожданную свободу. Ей просто придется какое-то время побыть без друзей. Ее свобода будет куплена дорогой ценой, но она того стоит… Хелен представила долгие одинокие вечера, когда нечем заняться и не с кем поделиться мыслями, и ей захотелось плакать. Черт побери, она никогда не думала, что Софи ей понравится! Она подружилась с ней случайно, по ошибке, все вышло нелепо, как в комедии положений.
Она стала ждать Мэтью, но часы шли, и, когда стрелка на них перевалила за полночь, она решила сдаться и лечь спать, уверенная, что все идет как надо и что он скоро объявится. Когда он, наконец, явился домой без пяти час, она притворилась спящей. Ему пришлось на цыпочках пробираться по комнате, чтобы ее не разбудить. У Мэтью словно выросли крылья. Женщина, которая его любит, простила его! Его простят родственники, друзья постепенно забудут о его грехе, он сможет вернуться к нормальной, комфортабельной жизни, и он попытается – по-настоящему попытается – сделать так, чтобы на сей раз все вышло по-хорошему. Но стоило ему взглянуть на мирно спящую Хелен – голова запрокинулась, рука поверх одеяла, – он снова почувствовал себя виноватым. Он не имел представления, как его жизнь стала такой сложной. Он просто скажет ей обо всем утром, и все быстро закончится. Он стал репетировать в уме завтрашний разговор. Надо постараться провести его поделикатнее…