Чтение онлайн

Впрочем, журналом издание можно было назвать с большой натяжкой. Брошюры, отпечатанные на газетной бумаге, с яркой глянцевой обложкой, позволяли не разоряться на типографских расходах, а отсутствие трудового коллектива давало возможность иметь неплохую прибыль. Александр вовремя вышел на рынок периодической прессы – тогда подобных изданий было раз-два и обчелся и любое из них расходилось, как горячие пирожки.

Идея родилась давным-давно, когда Александр еще жил в Новосибирске и работал криминальным репортером в популярной областной газете «Сибирская встреча». И популярность печатный орган снискал исключительно за счет того, что не жалел места для двух основных рубрик – «Из зала суда» и «Там, за гранью».

Александр, который как раз задумывался о создании собственного дела, решил идти ва-банк: уволился из редакции, продал свою трехкомнатную квартиру и отправился в Сочи – к морю, которое его всегда манило.

Здесь он купил крохотную квартирку в глухом районе и зарегистрировал журнал «Мистика и криминал». Новоиспеченный издатель специально выбрал такое незамысловатое название, чтобы дать читателям четкий сигнал – вот как раз то, что вам нужно, что вы ищете по крупицам в других газетах и журналах. Более изощренное название требовало раскрутки – пока люди поймут, что за тематика за ним скрывается, пройдет время и утекут деньги.

Конечно, поначалу приходилось много работать, ведь он был и владельцем, и редактором, и журналистом, и дизайнером, и корректором, и распространителем. Но сейчас, когда дело шло по накатанной колее, самые густые сливки были сняты и размещены на банковских счетах и в ценных бумагах, а на интерес читателей ко всему потустороннему претендовало множество изданий-конкурентов, Александр сократил активность и работал только в свое удовольствие.

Выпускать раз в три месяца журнальчик да несколько раз в год тематические сборники – не такой уж большой труд для человека, который только этим и занимается и которому к тому же не надо тратить время на то, чтобы добраться до работы. Поскольку работает он там же, где и живет – в просторной квартире-студии на одиннадцатом этаже нового дома, в центре города и на краю моря.

Кресло, предложенное посетительнице, располагалось напротив большого аквариума, который Александр считал изюминкой своей так называемой офисной зоны – той части квартиры, где он работал и принимал посетителей.

Тридцатиметровое помещение с кожаным диваном, глубокими креслами, журнальным столиком, стеллажами и компьютерным столом было выдержано в бежево-зеленой гамме. Такие же цвета преобладали и в спальне.

А вот гостиная-кухня, размещенная в центре квартиры и окруженная перегородками, лучилась яркими оранжевыми предметами. «Оранжевый цвет усиливает умственную деятельность и улучшает настроение», – сказали ему в мебельном салоне в один из холодных пасмурных дней. Подобное сочетание оказалось как раз тем, что требовалось в тот момент. Во все же остальные моменты, как потом выяснил Александр, он нуждался совсем в другом – спокойных цветах и ненавязчивом дизайне. Издатель решил при первом же удобном случае избавиться от гарнитура.

Посетительница грузно опустилась в кресло и разочарованно уставилась на аквариум, словно ожидала увидеть на его месте летающую тарелку.

– Вы в шортах, – укоризненно произнесла она, – а должны быть в черном костюме.

– Но я же не гробовщик, – возразил Александр.

– Не гробовщик, но близок к привидениям, – сурово заявила женщина.

– Мы будем говорить о привидениях? – благожелательно уточнил Александр.

Посетительница поджала губы. Помолчала немного, а потом неожиданно всхлипнула:

– Ваш друг в беде, а вы тут шутите.

После получасового бессвязного разговора кое-что наконец прояснилось.

Клавдия Семеновна Токмакова, так звали незваную гостью, пришла к Александру по поводу «почти родственника» – Василия Денщикова, 27-летнего дворника с улицы Лесистой. С Василием Клавдия Семеновна была не только «почти родственницей», но и коллегой, поскольку

вместе они многие годы следили за чистотой общественной территории. Собственно, Василий и попал на улицу Лесистую только благодаря ей: «Никто ему по доброй воле такой ровный и беспроблемный участок не дал бы, обязательно холмистый подсунули или ровный, но загаженный». Но Клавдия Семеновна среди всех дворников района авторитет имела – уважали ее и, чего уж тут скрывать, побаивались. Поэтому и достался Василию – тихому, исполнительному и молчаливому юноше – такая шикарная местность.

«Конечно, будь я министром, он бы у меня под боком тоже министерствовал, бездельничал», – мечтательно заметила посетительница. – А так – куда смогла, туда и устроила».

Без Клавдии Семеновны Василия с таким-то характером заклевали бы в первый же день.

«Не бил он никого ни разу, не ругался даже, так тоже нельзя», – объяснила защитница Александру.

Сама Клавдия Семеновна, конечно, не просто так парню рай на земле устроила – с пеленок она его знала и почти за сына считала. Сначала помогала его матери-одиночке, жившей с ней на одной лестничной площадке, а когда та умерла, и мальчик в пять лет осиротел, взяла шефство над бабушкой, да на полную катушку, ибо бабушка оказалась совсем больной и нетребовательной к дисциплине. Когда не стало и бабушки, Василия она опять не бросила, хоть и исполнилось ему уже шестнадцать лет, и вскоре на работу устроила. А недавно вообще в садовники протиснула – в парк при новом роскошном отеле.

Василий с детства растения любил. И они ему отвечали взаимностью – к чему юноша не прикоснется, все цветет и благоухает. А у Клавдии Семеновны как раз наоборот все получалось. На той части улицы, где Василий заправлял, клумбы красовались пышными цветочными шапками, а на Клавдиной стороне пугали проплешинами, словно их козы объели. Начальство однажды заметило такое несоответствие и рассердилось. «Мигом исправлю!» – пообещала Клавдия Семеновна и быстренько ко всем клумбам на улице Василия главным приставила. Так и ее сторона вскоре в цветах утопать стала.

Не доставлял Василий Клавдии Семеновне никаких хлопот, вот только не женился никак. Когда он учился в школе, она всегда знала, что за шуры-муры у него затеваются и отваживала нахалок, – нравились Василию отчего-то отвязные и самоуверенные девицы. А как вырос мальчик, так и затаился. Не будет же она теперь караулить ночами, когда ему почти под тридцать! Поэтому ничего о личной жизни подопечного она не знает. Но романы, скорее всего, тот заводит – вон у него в шкафу всякой одежды полно, даже костюм белый купил, шельмец эдакий.

Клавдии Семеновне так хотелось, чтобы Василий встретил невесту удачную. Как она ему Лизку из Приозерного участка сватала! Девка так старалась, в свой обеденный перерыв за тридевять земель бежала на их участок, чтобы милому кулек с пирожками передать – с начинкой, как тот любит, из капусты с яйцами. Хорошая Лизка, работящая, ее, Клавдию Семеновну, почитает, всегда совета спросит. Но не вышло у Василия с Лизкой, шарахался он от нее как от чумной. И Клавдия Семеновна рукой махнула, – лучше Лизки она ему все равно невесту не сыщет, пусть сам действует, она возражать не станет. Правда, если стерва какая вдруг на горизонте обнаружится, конечно, отвадит.

Сегодня под утро Клавдию Семеновну разбудил телефонный звонок. В ярости – и так каждый день чуть свет на работу встает, а тут так сладко спала, бурей убаюканная, – она схватила трубку.

– Тетя Клава… тетя Клава, – тихо повторял Василий и еще какой-то странный звук издавал.

– Ты там часом зубами не клацаешь? – забеспокоилась Клавдия Семеновна. – Пьяный ты что ли, Васечка?

– Холодно просто… Кровь из головы течет, не знаю, как остановить… Но не виноват я, тетя Клава, не виноват…