Ты – мой капкан
Шрифт:
Ощущаю себя странно и где-то даже излишне гадко. И не могу смириться с тем, что снилось. Голос, запах, взгляд. Всё, как в реальности. Только на этот раз я дрожала и дышала прямо в его рот, потому что он меня касался. А я такого даже не ощущала ни разу… Значит, грязные фантазии уже берут верх над разумом.
Завтракаю, собираюсь на учёбу. И до сих пор в голове всплывают мерзкие недостойные картинки. Отвлекаюсь только на телефон.
«Как ты?», — отправляю Нике сообщение. — «Заеду к тебе утром».
Сразу же толкаю в сумку свои наушники, чтобы отдать ей их, и первым делом, как выхожу из дома, следую
А потом спешу к остановке, чтобы поскорее добраться и увидеть её.
Больница, в которой она лежит, находится немного дальше, но примерно за полчаса я добираюсь туда, сильно разволновавшись, потому что она не писала мне с утра. Только ночью сообщила адрес и всё.
— Здравствуйте… Можно увидеть Веронику Романову? — обращаюсь к девушке за регистрационной стойкой.
— Здравствуйте… Так, сейчас посмотрим… Вчера поступила, да?
— Да…
— Так, ну, противопоказаний к посещению нет. Но сейчас завтрак. Дождитесь половины девятого… Семнадцатая палата.
— Хорошо. Спасибо.
Приходится сидеть в коридоре, а тем временем Назар уже достал терроризировать мой телефон. От его сообщений кружится голова и в горле пересыхает. Он слишком настойчивый, блин.
«Зайчонок мой… Сладкая. Ну ответь. Какие планы? Почему не приедешь?».
«Я же с ума начну сходить».
«Уже начал… Красивая моя. Ты мне снилась».
Боже… Как же вымотал меня. Вот что мне ответить? Я не приеду, потому что с ужасом обнаружила, что у меня мокнут трусы, когда я думаю о тебе?! Стыд и срам! У меня даже щёки начинают гореть. Я самой себе противна.
Пытаюсь убедить себя, что это просто физиология. Он симпатичный, вот моё тело и ведётся, но так ли это на самом деле? Что я раньше симпатичных парней не видела? Видела, конечно… И никогда у меня вот такого не было.
Я уже вся извелась в процессе размышления.
Еле дождавшись нужного времени, иду к сестре и наконец вижу её уставшую и заспанную в палате.
— Привеееет… Малышка… — прохожу внутрь, застав её врасплох.
— Ой, Мела… Извини, ты писала, да?
— Да, я писала… Но ничего страшного… это тебе, — передаю ей пакет, и она улыбается, заглянув внутрь…
— Зайчонок… — произносит, вызвав у меня по телу дрожь. — Какой милый…
Блин! Я же чисто инстинктивно взяла. Даже внимания не обратила… Кривлю лицо, пока она смотрит на мой такой небольшой знак внимания.
— Ой… И наушники, — тут же лезу в свой рюкзак, достав их и протянув ей. — Вот. Вроде всё… Я очень переживаю за вас…
— Кажется, ты единственная переживаешь… — хмурится она. — Представляешь, мне кажется, мама хотела, чтобы у меня случился выкидыш…
— Сплюнь, нафиг, Ника! Ну что ты… Нееет!
— Я не могу ничего поделать… Я так чувствую. Она и не торопилась сюда… Это я настояла…
От её слов мне становится не по себе. Очень неприятно. Но, думаю, что ей просто показалось. Я не верю в такие кошмары. Это слишком.
— Уверена, что впопыхах просто так показалось, — оправдываю тётю. — Как сейчас? Всё хорошо? Те свечи помогли?
— Да… Блин, я же денег тебе должна… — хмурится она с грустью.
—
Ника, прекрати. Ничего ты не должна. Брось… Нет. Я не с этой целью спросила…— Чувствую себя дурой… Я поверила ему… А он был таким грубым со мной…
— Мне жаль, Ник… — касаюсь её руки и вижу, что она хочет плакать. У меня в такие моменты самой всё сжимается. Я не могу так. Вообще ощущаю себя отвратительно, когда кому-то плохо, а я ничем не могу помочь. Потому что чувствую себя беспомощной и ничтожной. Назар бы точно смог найти мне этого парня, наверное, и наказать…
— Зачем я только пошла в тот клуб… Дура, — мотает она головой, а у меня солнечное сплетение за неё болит.
— Давай, когда ты выйдешь отсюда сходим в мой бар? Всё за счёт заведения… Просто потусишь там… Покушаешь… Я устрою…
— Мела… Спасибо тебе, правда… Мне кажется порой, что у меня никого кроме тебя нет…
— У тебя есть Мир… Целый Мир, Ника, — напоминаю ей. — Лично для меня он значит даже больше, чем весь окружающий…
Она улыбается и смотрит куда-то сквозь меня.
— Ты ему всегда была ближе… А я вот такая. Эгоистка, стерва и вот… Ещё и дура, похоже… Только я могла так попасть… — вздыхает она, и мне больно от её слов, но как я могу её переубедить? Она осталась одна. А тот парень — просто скотина. Если бы я могла, я бы нашла его и просто оторвала бы ему яйца голыми руками.
— Можешь сказать мне его имя?
— Я не хочу, Мела… Не нужно связываться… — опускает она угнетенный взгляд. — Я уже столько раз писала тогда… А он в игнор. Значит, ему действительно похрен на нас.
— Но так нельзя! Нужно чтобы ответил по заслугам! — настаиваю я, хотя она, наверное, права. Я не на её месте… И не стала бы так унижаться. Просто послала бы и больше никогда не встречалась с ним. Даже если вдруг захочет видеть своего ребёнка.
— Тебе, наверное, на учёбу уже нужно? — намекает она, и я вздыхаю.
— Извини меня, я больше не буду лезть не в своё дело. Нужно, да… Я и так много пропускаю в последнее время…
— Потому что живёшь с каким-то парнем, — хихикает она, а я киваю.
— Так точно… Ещё мы женимся, — смеюсь, а она вдруг меняется в лице. — Ника! Да я шучу, блин! Нет никакого парня!
— Хах… Я уж было подумала…
— Ага… Посмотри на меня. Где я и где отношения?
— Ну, точно… Твои отношения могут быть только с футбольным мячом…
— Вот это, кстати, недалеко от правды, дорогая! Сегодня у нас тренировка с Миром… Ладно… Я очень переживаю за вас. Пиши мне, — обнимаю её, пока она берёт этого дурацкого зайца и кладёт возле себя на подушку, а он смотрит на меня с подоплёкой, словно издевается…
А сзади моего плеча вдруг проносится хриплое и уже настолько въевшееся в память:
— Зайчонок…
В универе всё проходит максимально спокойно сегодня. За исключением того, что Федченко явилась на пары. У неё такие смешные синяки под глазами от удара носом. Видимо, кровь сплыла туда, и я просто насмотреться весь день не могла… Такой шедевр получился. А я, оказывается, красиво рисую не только на графическом планшете, но и от руки тоже…
На последней паре по теории государства и права вовсю отвечаю и взаимодействию с преподавателем, и она вдруг спрашивает именно меня.