Ты и я, я - не ты.
Шрифт:
Тем временем у Алексея накапливались сомнения в собственной мужской полноценности: с женой в постели просто все наперекосяк! Он бы и развестись не постеснялся, если бы собственно не цель женитьбы: проклятая теща все еще сидела в своем лакомом кресле и не собиралась выходить на пенсию. Алексей уговаривал жену завести ребенка, может, хоть тогда старуха уступит ему вожделенную должность и уйдет с работы. Однако Нина и слышать не хотела о детях - мол, квартира мала. А на самом деле, как потом расскажет она сама, она категорически не хотела иметь детей, будучи, по ее мнению, такой "страшной и отвратительной"; она не хотела "плодить уродов", не хотела, чтобы ее дети страдали от того, что у них такая некрасивая мать... Да, слов нет, тоже инфантильная точка зрения. Но что же делать,
Развод для Алексея отпадал. Тогда он решил изменить жене - хотя бы раз, только чтобы увериться, что он все еще мужчина. Как-то его направили в командировку (теща лично, между прочим!), и он решил отомстить за все моральные лишения и жене, и ее мамочке. Банальный "командировочный роман" прошел для Алексея удачно: он все еще мужчина хоть куда! Просто его бестолковая клуша-жена ничего не понимает в этом. Что ж, он уступит ее дурацким убеждениям: спать они будут на разных кроватях. Кухня у них большая, его диванчик вполне там поместится.
Но сколько веревочке не виться - кончику быть. Нина первое время спокойно относилась к отлучкам и задержкам мужа, потому что была уверена: он много работает. Все бы так и шло, пока не позвонила однажды мать. У нее были свои проблемы: уходить с работы она не хотела, всеми силами цеплялась за свое место - ведь в этой работе была вся ее жизнь. Но здоровье уже не то, да и преемники торопят (знать бы маме, что среди активных торопыг был и ее любимый зять!). И мама вспомнила, что у нее есть дочь: есть у кого потребовать помощи в трудную минуту. К тому же она к старости стала изменять многим своим железным принципам и даже несколько раз задумалась: а так ли она жила, тому ли посвятила всю свою жизнь, да и жизнь дочери... И однажды вечером в квартире Нины раздался телефонный звонок. Она оторвалась от работы, взяла трубку: "Алло! Мама? Что случилось?" Услышав, что матери просто хочется поговорить, Нина про себя удивилась: что это с мамой, она так изменилась, но виду не подала, завела ничего не значащий разговор, избегая касаться собственных проблем. И лишь на вопрос матери: "А где же твой муж, время уже позднее..." - рассеянно ответила: "Мама, ты что, все забывать стала? Алеша в командировке, ты же сама его отправила..." - "Как это я?
– в голосе матери послышались прежние стальные нотки.
– Он взял на работе три дня за свой счет - съездить к родственникам...." - "Ну да, мама, я перепутала, - растерянно промямлила Нина.
– Ты не думай, у нас все в порядке..." Но мать уже заговорила о своем, и инцидент был вроде бы замят.
И лишь положив трубку, Нина задумалась. Она все же была математиком, и математиком неплохим. И это она-то по иронии судьбы столько времени не могла сложить два и два! Нина припомнила все отлучки мужа, все его оправдания - срочная работа, важная командировка, серия экспериментов. Алексей работал в экспериментальной группе, а она занималась расчетами, поэтому проверить его график зачастую не могла. Она вспомнила все мелочи, не вызывавшие у нее подозрения раньше. И все женские голоса, которые звали его к телефону, и все молчаливые звонки, когда на том конце провода беззвучно клали трубку. В общем, весь тот банальный набор, который описан десятки раз во всех романах.
Когда муж вернулся, Нина спокойно спросила его: "Ты мне изменяешь? Только не лги!" Захваченный врасплох Алексей пролепетал что-то невнятное, а потом понял: лучший способ защиты - нападение. Ему никак нельзя проиграть, потому что, если женушка нажалуется матери, - прощай карьера! А старуха с работы вот-вот уйдет, и что же, тогда зря все старания, все мучения с ее доченькой?! Поэтому Алексей тут же собрался и пошел в ответную атаку: "А ты сама подумай - что мне еще делать?! Как ты в постели себя ведешь, вспомни! Вообще спать раздельно стали по твоей прихоти! И о доме не заботишься, одна работа на уме, готовить не можешь абсолютно!" А исчерпав запас дежурных упреков, ударил по самому больному: "И в зеркало на себя посмотри - страхолюдина какая!"
Нина просто застыла: оказывается, это она виновата в изменах мужа, особенно ее проклятое тело. Вот то, чего
она боялась! Уж как она с детства ненавидела свою оболочку, словно предвидела этот день, этот разговор с мужем. А тот уже ластился: "Ты подумай об этом, изменись, и я буду самым лучшем мужем. Прости меня, Нинок, а? И маме ничего не говори: мы люди взрослые, сами разберемся!" И ушел на работу.Нина, с детства замкнутая, привыкла все ответы на свои вопросы находить в книгах. Будь у нее подруги, она бы получила другие советы, но книги о семейной жизни той поры вторили друг другу в один голос: "Женщина должна хорошо готовить и заботиться о своей внешности". Про интимную жизнь - ни слова. Только про то, что нельзя ходить ненакрашенной и в драном халате и надо уметь вкусно готовить - мол, путь к сердцу мужчины лежит через желудок. И Нина решила, что этого достаточно - раз больше ни о чем не пишут. Для начала она поехала к матери и попросила научить ее готовить.
Мать, у которой было все больше проблем на работе, уж и рада была вновь почувствовать собственную значимость. Она очень изменилась, стала более нервозной, раздражительной, однако на работе пока держалась. И нет-нет да и думала мать Нины, что у дочки что-то в семье неладно и не она ли, мама, невольно стала виновницей этих размолвок. Но такие мысли посещали ее эпизодически. А уж когда дочь попросила научить ее стряпать, мама вздохнула с облегчением: значит, все в порядке. И начала посвящать Нину в секреты кулинарного мастерства. Ведь сама Нина, воспитанная в презрении к плотским желаниям, в том числе и к еде, не стремилась к чревоугодию, да и мужа не баловала. Макароны, покупные котлеты, чай. По праздникам - торт из "Кулинарии". А все остальное время - работа.
Сейчас, стоя у плиты, Нина, как когда-то ее мать, реализовывала свою сексуальную энергию. И старалась поменьше думать обо всем, что связано с ее нелюбимым, ненавистным, некрасивым телом. И вдруг приходится учиться готовить! Эта наука сложно давалась Нине. Равно как и покупка новых нарядов: ей удалось накопить кое-какую сумму, ведь все время, что она работала, Нина не разбрасывалась деньгами, не покупала ни одежды, ни косметики. Теперь, опять же полистав модные журналы, она пошла по магазинам; конечно, не нашла там ничего похожего, но аналитическое мышление ей в чем-то помогло. Что-то она переделала, что-то скомбинировала - получилось неплохо. Был даже момент, когда она случайно увидела себе в зеркале в новом платье, приукрашенном собственными руками, и подумала: а я ничего, удастся мне наладить семейную жизнь! Тем более что и готовлю я уже неплохо.
Бедная Нина не подозревала, что претензии к ее внешности и кулинарному мастерству со стороны мужа были совершенно неискренними. Не нужны были ему ни обеды жены, ни ее красота и привлекательность. Она давно стала для него чужой, и он терпел ее ради должности, которую рассчитывал получить. И когда она вечерами пропадала у мамы, осваивая азы кулинарии, он уходил к любовницам. Благо никто ему не мешал: доверчивая жена была целиком захвачена идеей-фикс найти путь к нему через желудок. Наивная!
А Нина, получившая новый стимул жить, даже работу слегка подзабросила: порхает по дому в новом халатике, по улице - в новом пальто, да и не в пальто дело - глаза горят каким-то новым светом. Мужчины оборачиваться стали! Однако Нине не до них, она спешит домой - готовить ужин, ждать мужа! Она уже стала относиться к нему по-другому, сейчас говорит, что да, полюбила. Полюбила не самого человека, а то, ради чего она стала меняться, тот повод, что дал ей хоть крошечную возможность увидеть жизнь другой, привлекательной и красочной.
Однако краски этой жизни погасли для Нины, не успев разгореться по-настоящему. Муж перестал вообще приходить домой. Нина наготовит всяких вкусностей, приоденется, сидит на кухне - ждет. Ужин греет по нескольку раз, а мужа все нет. Погреет Нина еду, погреет, а потом сама все и съест - все, что наготовила на двоих. Во-первых, не пропадать же стараниям и добру, а во-вторых, надо же хоть как-то подсластить горечь очередного разочарования. Таким образом, Нина, и раньше не склонная к худобе, и вовсе начала полнеть. И сама этому ужасалась.