Твой нож, моё сердце
Шрифт:
— Для этого она и нужна, — он указывает на мёртвого кадета. Я поднимаю бровь. — Предупреждение. И чертовски хорошее. Стала бы ты преследовать того, кто оставил после себя вот это? — говорит он с небрежной ухмылкой.
У меня стынет кровь, и я качаю головой.
— Нет, конечно нет.
— Умница. Не гоняйся за такими, как я. — Его голос хриплый от погони, и кровь начинает сочиться из носа. Я отвожу взгляд, вспоминая, что случилось в прошлый раз, когда я показала, что он мне небезразличен.
Хотя это не так.
Я жестом
Он идёт расслабленно, даже без хромоты. Мне до сих пор трудно поверить, что он ничего не чувствует. Даже увидев это воочию, кажется нереальным. Он как зомби. Его руки в перчатках ярко-красные, кровь всё ещё капает на снег, оставляя след.
— Я чувствую твой взгляд. Ты всё ещё думаешь, что я стою того, чтобы обо мне заботиться, Эм?
Я не отвечаю сразу. Это похоже на приманку для чего-то, о чём он давно думает, и я не хочу поддаваться. Я ограничиваюсь бормотанием:
— Ранее ты сказал: «Как думаешь, как я победил в прошлый раз?» Что ты имел в виду? — Я сосредотачиваюсь на следах на снегу позади него.
Чувство беспомощности для меня непривычно, а Кэмерон заставляет меня чувствовать себя беспомощной. Даже раненый, я не сомневаюсь, он мог бы в одиночку справиться с целым отрядом, если бы пришлось. Неужели лекарства настолько эффективны? Я смотрю на его карман, интересуясь, сколько таблеток он уже принял сегодня один.
Его шаг замедляется.
— Ты правда хочешь знать? — безразлично говорит он.
Я обдумываю это несколько секунд, прежде чем ответить:
— Ага.
Кэмерон бросает на меня взгляд через плечо. Его глаза снова потухли, и, кажется, опасный выброс адреналина прошёл. Я замедляю шаг, поравнявшись с ним.
— Хочешь верь, хочешь нет, но я не всегда был… настолько плох, — бормочет он с фальшивой улыбкой. Всё остальное в его выражении лица — каменное. — Я был как все и с такой же вероятностью мог умереть. Возможно, даже больше, потому что меня лично отобрал лейтенант Эрик. Кадеты в Подземелье замечают такие вещи, знаешь ли.
— Я не знала, что это он тебя подобрал, — бормочу я, вспоминая, как Эрик наблюдал за тренировкой Кэмерона в то утро, когда я с ним познакомилась. Он ли причина того, что Кэмерон так настроен продолжать принимать тестовые лекарства? Он хочет сделать его гордым. Меня огорчает эта мысль.
Я никогда не могла заставить отца гордиться собой. Но в основном это объясняется тем, что я не мужчина, думаю я. Чего бы я ни достигла, для него это было бы ничего не стоящим, не будь у меня, блин, пениса. Мне интересно, отдал бы он меня так же легко, как это сделал, будь я его сыном, а не дочерью. Сомневаюсь, что он поступил бы так с Ридом, поменяйся мы местами.
Кэмерон кивает.
— Это он. Он познакомил меня с ужасным миром, в котором я, к несчастью, очень хорошо прижился. — Он бросает мне кривую усмешку, и я в ответ улыбаюсь. — Эти испытания для меня тоже были вторыми. Я объединился с придурками,
которые хотели использовать меня как щит и протащить мой труп до финиша. Мы не знали, что два отряда работали вместе. В последний день они окружили нас. Я сбежал с пулей в руке и перерезанным горлом.Я вздрагиваю.
— Это ужасно.
Он усмехается.
— Боль трудно вспомнить, но я знаю, что чувствовал её тогда. Она была мучительной, но гнев на них за то, что они использовали моё тело для защиты себя, зажёг в моём сердце тёмный огонь, Эм. Во мне проснулось нечто злое. Я привязал верёвки к их лодыжкам и притащил всех четверых мёртвых к маяку. Я был единственным выжившим из нашей группы. — Его глаза твёрдые и отстранённые.
Вот дерьмо. Может, не стоило отпускать того парня. Я кусаю губу. Я не думала, что кто-то способен протащить весь свой отряд.
Кэмерон глубоко вздыхает и смотрит на меня искоса.
— Я знаю, что ты отпустила последнего.
Я вздрагиваю. Ну всё, меня раскусили. Нет смысла лгать.
— Откуда ты узнал? — тихо говорю я. Стыд заливает мои щёки, и я жалею, что просто не убила его.
— Твой нож чист, любимая. У меня есть глаза и мозг.
Я плотно сжимаю губы, опуская взгляд. Похоже, клинок из слоновой кости был не такой уж хорошей идеей.
— Он умолял… и я не думала, что он будет проблемой для нас.
— Мне просто интересно, почему? Ты бы не сделала так раньше, знаешь ли, будучи палачом. — Кажется, ему действительно интересно узнать причину.
Я опускаю плечи.
— Это была та кожа, в которую меня заточили… и хотя я не могу изменить то, кем стала или что сделала, я могу снова стать немного больше собой. Я не думала, что его освобождение вызовет проблемы. — Неужели единственный путь вперёд — бессердечие? Рид сказал бы громкое «да».
Кэмерон останавливается и поворачивает меня за плечо к себе. Он больше не в мании, он снова спокойный и собранный Кэм — сломанный солдат, к которому я, к несчастью, небезразлична.
— Думаешь, он поступил бы так же с тобой? — честно спрашивает он.
Мне не нужно думать.
— Нет.
— Или ты, или они, Эмери. Никакой середины. Никакой золотой середины. Если они не в твоём непосредственном отряде, ты должна выбирать себя и своих. Всегда. Я знаю, это отличается от того, к чему ты привыкла в семье. Получить имя и цель — легко. Кто-то говорит тебе, что делать, и ты делаешь. Но здесь, ты должна понимать, что они сожрут тебя заживо, если ты дашь им шанс.
Он кладёт руку на мой шлем и приподнимает мою голову, чтобы я смотрела на него. Я вижу в нём только печаль и тоску. На это больно смотреть, и я резко отвожу взгляд. Я не позволю тому, что он сказал ранее, так легко сойти с рук.
— Я поняла, — огрызаюсь я.
— Правда? Это серьёзно, — настаивает он.
— Я знаю!
— Тогда хватит вести себя как ребёнок. И хватит принимать вещи от людей, которых ты плохо знаешь. — Кэмерон тянется к моему боевому ножу и вынимает его из ножен. Я пытаюсь перехватить его руку, но он отмахивается. — Яд на лезвии — ужасная идея.