Твои условия
Шрифт:
— Да, я так и думаю. Тебе всего лишь нужно уволить и заменить меня, а я подпишу все документы о том, что буду продолжать служить тебе, только теперь как обычный член мафии, а не твой заместитель.
— Роко, не начинай.
— Я не начинаю, а продолжаю. Я хочу это решить, ясно? И я не уйду отсюда, пока мы всё не решим. Ты должен отпустить меня. Почему ты не отпускаешь меня? — злобно рявкает Роко.
— Потому что тогда я не смогу тебя защитить. Тебе нельзя будет жить здесь. Ты не можешь быть вне моей досягаемости. Нас часто убивают, Роко, если это для тебя новость. Каждый хочет подняться по службе.
— И что? Я смогу обезопасить себя, Дрона и нашу семью, и буду продолжать приезжать к вам. Я уже взрослый, пап. Я вырос, и ты должен отпустить меня. Но не думаю, что дело полностью во мне. Мика был прав, да? Он точно указал тебе на причину твоего нежелания
— Не лезь туда, где ни хрена не понимаешь!
— Так дай мне понять! Дай нам всем понять, что, мать твою, происходит? Почему мы самые последние узнаём о вашей договорённости с Грегом? Почему мы узнаём последними, что с нами будет, когда ты обещал, что всё решаемо? Да задолбало это всё! Задолбало, что ты не делишься с нами, а мы можем помочь! Мы, блять, вытащили Лейк и Рэй! Мы сместили Джеймса! Мы смогли вместе! Да какого чёрта, пап? — в голосе Роко сквозит отчаяние.
— Где он? — спрашивая, папа смотрит на меня.
— Уехал проветриться.
— И насколько ты в этом уверена?
— Прости? — озадаченно приподнимаю брови.
— Ты не ответил…
— Подожди, Роко, — останавливает его отец, не сводя с меня глаз. — Раэлия, насколько ты уверена, что этот человек уехал, действительно, проветриться, а не встретиться с последователями Грега?
— Я… ты с ума сошёл? — в шоке шепчу я. — Ты рехнулся? Мигель бы никогда…
— Мигель, да, но вот святой Мика сделает. Вы спрашиваете меня, почему я не могу сместить Роко? Вот почему. Да, сейчас я ему не доверяю, потому что он напоминает мне Грега. Он словно изнутри становится им, ведь именно Грег его учил всему. Грег… он… — отец сглатывает и качает головой, сделав большой глоток выпивки, — я просто не знаю, что уже думать. И да, я тоже не верю в то, что он мог расправиться с семью киллерами. Это нереально для него.
— Ты подозреваешь Мигеля в том, что там он заключил с ними сделку, и теперь он их тайный агент? — тихо спрашивает Лейк.
— Да, куколка, именно так. Я не верю ему, понимаете? Не верю. Он другой. Я знал уже этого человека.
— Почему ты называешь его святой Мика? — интересуется Роза.
— Михаил, это один из святых для русских. Святой Архангел Михаил — чистильщик, грубо говоря. Он ведёт души к свету, очищая их от грехов и соблазнов. Этим именем нарёк его Грег. Он всегда его так называл и готовил быть именно таким. Чистить этот мир от грязи, которую именно Грег считал грязью. От неверных ему. От тех, кто выступал против власти над ними. И если уж на то пошло, то это не первое убийство Михаила. Он уже убивал, когда был ребёнком.
— Что? — в ужасе выдыхаю я.
Все в таком же шоке переглядываются.
— Пап, ты серьёзно? Мигель убивал? Да он лечил детей…
— Он забыл это, потому что провёл много дней в психиатрической лечебнице, когда был подростком. Как раз когда поймали Грега, и началась вся эта заварушка. Он убивал. Я не могу рассказать вам больше, потому что вы передадите всё ему, а это спровоцирует иные воспоминания. И они опасны. Михаил знал все секреты Грега. Он знал всё о нём, буквально всё. Именно эта информация нужна последователям Грега. И они хотят, чтобы Михаил привёл их к тайникам Грега. Там не просто его планы и сокровища, там досье с доказательствами на многих из нас, в том числе и на меня. Если это предать огласке, то нас сто процентов убьют, как тех, кто выдал тайну нормальному миру. Мы станем сенсацией, а вы знаете, что с такими делают. Пострадают все. Буквально все. Я не могу допустить Михаила к делам своей семьи. Мигелю я верил. Он был порядочным человеком, а Михаил… нет.
— Ты боишься, что он вытащит всё наше дерьмо и предаст нас, — подытоживает Роко.
— Да. Я боюсь, потому что вы пострадаете. Насрать на меня, я уже достаточно пожил, но они заберут всех вас. Каждого. Даже тех, с кем вас хотя бы однажды видели. Представляете, сколько это людей?
— А ты не думал, что вот это самое недоверие и толкнёт в спину Михаила, чтобы предать тебя? Не нас, заметь, а тебя, — выдавливаю из себя.
— Раэлия, он прекрасный актёр. Ты понятия не имеешь, как хорошо он может манипулировать чувствами и эмоциями людей. Смотри в его глаза, они говорят правду. Он может кричать и даже плакать, но его глаза ледяные. На самом деле Михаил прекрасно владеет своими эмоциями. Настолько хорошо, что ты никогда не поймёшь, что он думает. Я знаю его, Раэлия, и эти уловки были взращены у меня на глазах. Мы его этому учили.
Мы с Грегом, считая, что парень очень талантлив. И да, он талантлив. Он идеальный член мафии. Сейчас Михаил просто золотой и даже Ромарисов он может обвести вокруг пальца. Вы думали, что Рубен сумасшедший, вы просто не встречали святого Михаила.У меня пробегают мурашки по коже от слов отца.
— Ты так говоришь, словно он чудовище, — с горечью в голосе шепчу я. — Это не так.
— Раэлия, ты любишь другого человека. Не его.
— С чего ты взял? Может быть, теперь я понимаю, что так сильно притягивало меня к нему. Его сила, умение совладать с моими страхами. Он не чудовище. Он не Грег. Не сравнивай их, это причиняет Михаилу боль. И ты можешь своими поступками и этим недоверием всё разрушить. Он выбрал нас и верит нам. И почему бы нам не рискнуть и не поверить ему? Ему плохо, пап. Михаил застрял в этом чёртовом детстве, у него кошмары, он видит свои руки в крови, и ему страшно. Я не брошу его одного, нравится тебе это или нет, но я буду с ним. И я уверена, что поступлю правильно, даже если ты прав. А сейчас тебе нужно найти того, кому ты передашь пост Роко. Это важно. Найди такого человека. А лучше доверься Михаилу. Я не верю в то, что он может так легко предать всё. Я не верю.
— Он тот же, пап. Он…
— Нет, не тот же, Роко.
— Да, боже, неужели, ни разу за всё знакомство с Мигелем ты не видел проблесков личности Михаила? Я не верю. Тот факт, что он ловко и быстро управлялся с нами, бесстрашно отстаивал своё мнение, подвергал себя опасности, уж точно не похож на тихого и незаметного Мигеля. Это был Михаил. Его уверенность, решительность, непоколебимость выбора, это было свойственно Михаилу. Его качества не пропали и не были забыты, просто годы взяли своё. И если на Мигеля постоянно давили, пичкали его требованиями и вот всем этим дерьмом, которое нам демонстрирует Алекс с того момента, как вернулся Мигель, то у меня, вообще, нет вопросов к тому, как он стал таким тихим Мигелем. И вспомни, он абсолютно не паниковал, когда его квартира была в крови. Мигель просто мыл стены и возмущался плохому воспитанию трупа. Ну разве тихие и неприметные люди так реагируют? Нет. Он был Михаилом всё это время, просто у него было шанса проявить свои качества. Мигель всегда был лидером. Он даже операции проводил, легко орудовал скальпелем, что говорит о явном холодном расчёте на результат.
— И Мигель всегда любил командовать. Он с самого начала не боялся ни меня, ни тебя, ни угроз, ничего. Мигель словно развлекался, желая узнать, а что будет дальше. Он не подчинялся ничьим правилам, а следовал своим. И чем дальше он шёл рядом со мной, тем больше проявлялись его лидерские качества. Он как будто раскрывал их в себе заново. Боже, да вы только вспомните, каким спокойным и хладнокровным мог быть Мигель, — добавляю я к словам Роко. — Меня это всегда удивляло. Он был непоколебим. Роко прав. Это всегда было в нём, просто сейчас он не помнит нравоучений своих родителей, их давления на него, страха. Ничего не помнит. Он снял все слои грязи с себя.
— Тогда у него были границы, которые Мигель соблюдал. Он контролировал себя этой грязью, — замечает отец.
— И она мешала ему. Сколько раз он жрал дерьмо молча, пока его оскорбляли. Даже я могла унизить его, и он терпел. Всегда терпел, потому что его заставили, что реально же страшно. Алекс боялся того, что, когда Михаил вырастет, он выйдет из-под его контроля и сделает что-то плохое или, наоборот, удивит этот мир. Алекс подавил его. Полностью продавил под свои нормы и границы. И Михаил имеет право сейчас отстаивать свои чувства и мысли. А также он не сказал ничего ужасного.
— Он грозился убить твоего отца, — напоминает Деклан.
— Потому что отец отказывается поступить разумно, подвергая опасности всех нас. Разве нет? Разве я одна так считаю? Михаил встал на нашу сторону, он защищает нас. И если папа согласится с тем, что предложение Михаила разумное и верное, то он никогда его не тронет, — всплёскиваю рукой и смачиваю горло виски.
— Я тоже так считаю, — кивает Роко. — Ты не можешь, пап, переложить всю ответственность на Мику. Просто не можешь винить его в том, что он хочет защитить нас. Он просто говорил то, что знал. Если бы ему было насрать на нас, то Мика молча наблюдал бы за всем и ждал, когда нас прикончат. Но он сказал, потому что мы ему важны. Ты ищешь в нём Грега, как делают это Алекс и его последователи. Думаешь, Мике приятно видеть это? Думаешь, он счастлив, оттого что стал каким-то изгоем только потому, что говорит всё честно, знает больше и помнит Грега, как и ваши уроки? Да это чертовски жестоко по отношению к Мике.