Твари в пути
Шрифт:
Сознание обретало невыносимую четкость мысли, приступ боли отступал… Джеймс пересчитал врагов — в живых осталось еще девять. Еще пятеро были мертвы и не шевелились, остальные пока не спешили нападать — похоже, свою жизнь они ценили не меньше, чем вожделенную кровь. Молодой рыцарь отметил, что одна из тварей, та самая, что приказала убить своего, заметно выделяется среди остальных. Ростом она была даже выше паладина — едва ли не на целый фут, да и осанка… Чудовище стояло прямо и походило на человека почти во всем, и даже бросающиеся в глаза уродства — вросшее в скулу правое веко, лишенный губ рот и изрезанная складками с виду бездонных морщин кожа — не сразу позволяли определить ее родство с остальными, сгорбленными и в нетерпении царапающими землю.
Они не чинились и не прятались. Уродливые создания полагали, что их не видно. Поэтому они покамест
— Мерзкая падаль, ты не предупредил о том, что они опасны! — Рослый предводитель схватил за горло самую тщедушную из своих тварей, подняв в воздух перед собой. — Ты за это ответишь. Терновый закон справедлив, и я, Глоттелин, всегда его соблюдаю. Я отдам тебя Рыцарям-Мстителям, предатель. Посмотрим, как ты запоешь на пыточных механизмах в подземельях Терненби!
— Аяяяяааай! — раздался тонкий и писклявый голосок. — Крысь ничего не знал! Крысь, правда, чуял их кровь! Крысь ни в чем не виноват. Крысь хочет жить! Аяяяяаааай!
— Джеймс, вы их видите? — до слуха молодого рыцаря донесся еле слышный шепот. Не дождавшись ответа, старозаветный паладин схватил товарища за плечо. — Очнитесь, Джеймс! С вами все в порядке?
— Ээ… Да, сэр. — Джеймс вздрогнул. — Они… Они говорят со мной, сэр…
— Они говорят не с вами, — прошипел сэр Норлингтон, — но кто-то или что-то позволяет нам слышать их. И видеть тоже. Светлее здесь пока не стало, а умение фоморов отводить глаза не в моих силах развеять…
— Фоморов? Сэр, я…
— Потом. Все вопросы, когда эти твари сгинут. — Сэр Норлингтон вскинул меч. — А сейчас — атакуем, покуда они не ждут натиска и еще уверены в собственной неуязвимости! Возьмите на себя вон того, здоровенного, а я разберусь с остальными. Вперед!
И они атаковали. Рука об руку рыцари ударили по скопищу тварей, рубя и кромсая бледную, истекающую жидким пурпуром плоть. Старозаветному паладину удалось с ходу свалить двух чудовищ, прочертив мечом широкую дугу, — сразу две уродливые головы отлетели прочь и покатились вниз с холма, вскоре застряв в шипах кустарника. В тот же миг одновременно пятеро врагов набросились на него, и старик принялся умело отбивать их удары, а Джеймс тем временем схватился с рослым предводителем этих… фоморов.
Глоттелин успел отшвырнуть от себя продолжавшего верещать пленника прямо в Джеймса, но промахнулся — Крысь пролетел не так уж и далеко, встретив землю у ног рыцаря уродливой мордой. И теперь, когда паладин, просто перепрыгнув через внезапно появившееся на его пути препятствие, ринулся на фомора, тот уже был готов к его атаке. Монстр сражался двумя изогнутыми клинками, сжимая их рукояти длинными, не слишком приспособленными для подобного оружия пальцами — гарды явно были рассчитаны на человеческую руку. Джеймс сделал несколько выпадов, но противник легко ушел от каждого, стремительно увертываясь и в свою очередь атакуя. Доспех в который уж раз спас сэру Доусону жизнь, приняв на наплечник скользящий удар. В значительной мере ему повезло, что полное стальное облачение для обитателей Терновых Холмов оказалось неприятным сюрпризом — здешние твари не привыкли сражаться, обвешивая себя с ног до головы неудобным железом, больше полагаясь на прочность собственных костей, грубость кожи и остроту когтей. В результате доставшийся ему крайне опасный враг не утруждал себя поиском слабых мест в броне паладина, нанося мечами широкие и мощные, но не слишком-то точные удары. Джеймсу не всякий раз удавалось их парировать, пока латы выручали его, но от каждого такого попадания на кирасе оставалась вмятина, под кирасой — ссадина, а сам паладин вынужденно пятился, рискуя оступиться в темноте и оказаться в полной власти нависающего над ним чудовища.
Отбив очередной удар, Джеймс в который раз уступил ярд земли. Меч больше не жил собственной жизнью, и молодой рыцарь понял, что раз тварей теперь видно, его полномочия исчерпаны. В сознании Джеймса промелькнула мысль, что сэру Норлингтону, должно быть, сейчас приходится еще тяжелей, чем ему, — тот остался один против как минимум пятерых тварей, и только звон стали и злобные крики фоморов свидетельствовали о том, что старозаветный паладин жив и все еще продолжает сражаться.
— Вы у меня друг друга жрать будете, fomor udlaenn!!! — закричал, нанося очередной удар, старозаветный паладин, и судя по тому, как завизжали фоморы, оскорбил он их презнатно.
Даже Глоттелин скривился и повернул голову. И это дало Джеймсу шанс.
Вместо того, чтобы отступать от очередного выпада, он поднырнул под меч фомора, рухнул на колено и прочертил мечом дугу у себя над головой. Тайран взрезал твари запястье и затем, уже на излете обратной дуги, прошелся по жесткой шкуре на брюхе и груди. Из ран начала сочиться кровь, но Глоттелин даже не вскрикнул, лишь вскинул мечи в новом замахе и шагнул вперед. И вот тогда молодой рыцарь окончательно понял, что связался с противником не по силам. Измотать или изранить такого врага вряд ли удастся, а нанести смертельный удар тот ему просто не позволит. Единственной его надеждой было выстоять, продержаться еще хотя бы немного, в смутной надежде на то, что сэр Норлингтон все же сумеет покончить с остальными врагами и придет ему на помощь.— Ты меня не получишь, Глоттелин! — прокричал Джеймс в лицо твари, вспомнив, как та себя называла. Он решил попробовать отвлечь внимание противника, чтобы хотя бы немного потянуть время.
— Ты знаешь меня, чужак? — удивилось чудовище. — Ты понимаешь терновый язык? — При этом оно ни на секунду не прекратило попыток атаковать, и паладин продолжал пятиться.
— Да, подери тебя Бансрот! — прорычал рыцарь.
— Существует только одно объяснение, — лицо фомора искривилось, он принялся оглядываться, явно стараясь высмотреть кого-то у себя под ногами, — тому, что ты слышишь нас, видишь нас и понимаешь язык, на котором не говорят на той стороне… Где ты, ничтожество? Крысь, мерзавец! Покажись! Пожалуй, я не стану отдавать тебя Принцам-Без-Жалости. Лучше я лично выцарапаю твои глаза, откушу нос и уши, а после сдеру шкуру с еще живого и в таком виде заставлю бежать через заросли терна… Ааааа!
Джеймс успел заметить, как кто-то маленький и быстрый бросился под ноги чудовищу, и то швырнуло один из своих мечей вниз, попытавшись проткнуть юркое существо. Паладин не стал терять времени — раскрывшийся враг предоставил ему возможность, и он не преминул ей воспользоваться — Тайран взвился в воздух и с размаху обрушился на склонившуюся бледную фигуру, рубанув чуть ниже шеи. Тварь взвыла и попыталась ответить ударом локтя, Джеймс вложил все силы в последний выпад и вонзил клинок под ключицу фомора… он зашел на треть своей длины в бледную плоть. Глоттелин дернулся и вырвал меч из руки паладина. После чего разогнулся, вытащил Тайран из своего тела, перехватил его за рукоять и, оскалившись, двинулся к молодому рыцарю. Джеймс схватился было за кинжал, но не успел его обнажить — фомор ударил его его же мечом. Все последующее произошло так быстро, что Джеймс даже не успел понять, как все так обернулось. Он схватил опускающийся на него меч обеими латными перчатками — клинок жутко скрежетнул в них, словно грязно выругался, — и в тот же миг с перчаток паладина на меч, а с него и на руку фомора потекло пламя. Глоттелин заревел, выронил Тайран и отшатнулся. Он сжал целой рукой свою жутко обгоревшую руку и взвыл. Боль фомора вылилась в приступ ярости, и он шагнул к Джеймсу. Паладин выхватил кинжал и попятился — такая злоба отразилась на морде твари — было видно, что, даже умирая, фомор намеревался потратить последние удары сердца и последние вдохи на то, чтобы разорвать паладина голыми руками. Джеймс отшатнулся и оступился. Он машинально опустил взгляд, отметил, что проклятая лоза чертополоха обвила его латный башмак, поднял взгляд и увидел, что тварь уже нависает над ним.
— Аээггхрр! — заревел Глоттелин. — За тобой идет фомор!!!
— Главное — не споткнись, — раздалось совсем рядом, и тварь вдруг зашаталась, несколько раз хватанула воздух своими чересчур длинными руками и рухнула на землю.
Старозаветный паладин высвободил свой меч из спины павшего чудовища. Прокард Норлингтон успел как раз вовремя.
— Благодарю вас, сэр. Они все мертвы? — Тяжело дыша, Джеймс склонился и попытался на ощупь отыскать покинувший руку клинок. Наконец, его пальцы коснулись рукояти меча его наставника.
— Почти. — Сэр Норлингтон поддел сапогом тело убитой твари, что-то там, под ним, высматривая.
Джеймс воспламенил Тайран, чтобы хоть что-то разглядеть в окружающем сумраке. Под мертвецом явно кто-то прятался. Молодой рыцарь ткнул туда горящим мечом.
— Эй-эй-эй! Осторожнее! Крысь сдается! — жалобно пискнуло что-то грязное, носатое и усатое, щурящееся от яркого света. — Человек-с-Огнем и Сэр-Старый-Хрыч сразили Глоттелина, и теперь Крысь будет верным, самым верным рабом Человека-с-Огнем и Сэра-Старого-Хрыча. Он клянется служить верой и правдой! Не нужно его убивать! Живой Крысь будет полезнее, чем мертвый!