Чтение онлайн

"И это Лиса?"

Положим, она и сама этого как будто не скрывала. Во всяком случае, слова, произнесенные Деборой, при встрече в Берлине, по другому трактовать невозможно. Да если бы и не было тех слов! В тот краткий миг, когда она позволила Герману "увидеть", что и как делает, Кайданов безошибочно узнал ауру Лисы. Чего, спрашивается, еще надо? Но в том-то и дело, что раскрылась она лишь на одно краткое мгновение, а все остальное время была закрыта таким непроницаемым барьером, что "тень" любой силы – хотя бы и Рэйчел – казались по сравнению с ней абсолютно прозрачными. И вопрос о том, возможно ли такое в принципе, становился, тогда главным, и вызывал не столько восхищение, сколько настоящий ужас, потому что

до сегодняшнего дня, Кайданов полагал, что колдовать, не "светясь", невозможно. Это была аксиома. Об исключениях из этого правила, он даже не слышал никогда. Однако сегодня вечером он встретил сразу двух магов, которые были невидимы словно "тени", но в отличие от "человека-невидимки", могли из своего нигде еще и волховать. И вот какая странность. Если от Некто Никто, которого теперь следовало, по-видимому, называть Виктором, Кайданов ожидал настолько всего, что и эта способность не столько удивляла, сколько впечатляла, то Лиса-то такого и так демонстративно легко делать никогда не умела. Вот в чем дело.

Между тем, предводительствуемые немногословным Марием, участники Берлинской встречи достигли наконец замка, поднялись по пологим и широким каменным ступеням к высоким темным дверям и вошли в просторный холл.

– Барышню следует уложить в постель, – тихим, без какого-либо выражения голосом сказала Лиса.

"Или мне ее теперь и про себя надо называть Деборой?"

– Как прикажете, госпожа, – сразу же откликнулся Персиваль, и голос у него был такой, что, верно, не ограничился бы одними словами, а еще и поклонился. Но он держал на руках находившуюся в беспамятстве довольно крупную женщину, и сделать этого, разумеется, не мог.

"Тоже вопрос", – отметил Кайданов, скользнув взглядом по "рыцарю" и его ноше.

Дамочка, судя по всему, работала на контрразведку, так зачем же надо было тащить ее с собой? Предателей в плен не берут, это закон подполья. Но Лиса поступила по-своему. Почему?

– Спальни наверху, – коротко сообщил Марий и кивнул в сторону лестницы, двумя маршами поднимавшейся на второй этаж. – Кстати, обед будет не раньше, чем через полчаса. Если кто-то желает принять душ, переодеться, отдохнуть…

"Мило, – усмехнулся Кайданов. – Особенно про переодеться".

Действительно, переодеться – даже если бы у кого-нибудь из них и возникла такая вздорная идея – было бы теперь крайне затруднительно, ведь они перешли сюда – "Арденны? Франция?" – прямо из Берлина, и вещей с собой, соответственно, не захватили.

– А что, – задумчиво произнес Виктор и обвел всех присутствующих вопросительным взглядом. – По-моему, совсем не плохая идея. За полчаса и вздремнуть, можно успеть.

– Мне не надо, – все тем же ровным голосом ответила Лиса, и в ее руке возник толстостенный хрустальный стакан с каким-то ароматным пойлом, от запаха которого у Кайданова даже дух захватило.

Зачем ей понадобилось колдовать, если в доме, наверняка, полно всякой выпивки? Но, видимо, Лиса жила теперь исключительно по своим правилам.

"По своим", – ее колдовства Кайданов опять не увидел. Результат налицо, а процесс… Черт его знает, как она это делает!

– Кто-нибудь хочет выпить? – Лиса уже сделала первый глоток, обзавелась какой-то совершенно невообразимой черной с серебром сигаретой и вспомнила наконец о своих спутниках.

"Грас? – удивился Кайданов. – Она что теперь травку курит?"

– Спасибо, дорогая, – усмехнулся Виктор, обозначая легкий поклон в сторону Лисы. – Но omnia mea mecum porto, [71] – и он достал из внутреннего кармана пиджака серебряную фляжку.

– За этой дверью буфетная, – сухо сообщил Марий, указав подбородком на дверь слева от входа. – Там есть вино, кальвадос,

коньяк… С вашего позволения, дамы и господа, я вас оставлю. Мне следует побеспокоиться об обеде. Прислать буфетчика?

– Не надо, сами разберемся, – Дженевра отделилась от группы и направилась к буфетной.

– А я, пожалуй, приму душ, – Рэйчел вопросительно посмотрела на Кайданова и снова улыбнулась. Она тоже теперь улыбалась часто и, по-видимому, не без удовольствия. – Пойдешь со мной, Герман, или здесь останешься?

"Почему я их всех не убила?"

Теоретически, все должно было произойти точно так же, как случилось во Франкфурте – Короткое "умрите все!" – и гора трупов. Только на этот раз гора из черепов (почему-то в голову пришел именно верищагинский образ [72] ) получилась бы куда внушительнее. Однако не сделала.

"Не совершила… " – впрочем, слово это ей решительно не понравилось, потому что и сейчас, когда страсти отгремели, схлынул гнев, она по-прежнему полагала, что была в своем праве. Убийство на войне не есть преступление. Это аксиома.

Впрочем, занимали Лису отнюдь не угрызения совести – тем более, задним числом, и еще тем более по поводу несовершенного действия – волновал ее совершенно другой вопрос. Что это было? Кто или что остановил ее в последний момент, когда оставалось "проартикулировать" всего лишь одно короткое слово "все"? Бог?

"Но ведь, кажется, теперь я и сама богиня…"

Так-то оно так, и в словах Виктора имелась как будто своя сермяжная правда. Однако понимала Лиса и другое. Даже если предположить – впрочем, и предполагать не требовалось, потому что это-то как раз было очевидно – что ее мощь или мощь Виктора действительно сопоставимы с божественной, то речь все-таки шла совсем о других божествах, нежели грозный бог христиан, иудеев или магометан. Германские боги или греческие, римские… славянские. Где-то так. Но не Саваоф. Вот Саваоф, как представлялось сейчас Лисе, и в самом деле мог "закрыть рот" даже какой-нибудь Деметре или Немезиде. Он и никто другой. Однако полной уверенности в этом у нее все-таки не было.

"Может быть, совесть…? Или здравый смысл?"

– По-моему, совсем неплохая идея. За полчаса и вздремнуть, можно успеть, – голос Виктора прервал ее мысли, в третий раз остановив их там, где она и сама уже дважды останавливалась за последние четверть часа.

"Нет ответа… О чем это он? Ах, да… "

– Мне не надо, – никакой потребности спать или принимать в начале седьмого вечера душ, Лиса не испытывала. А переодеться она могла и здесь.

"Но не сейчас", – она сотворила себе стакан виски, но, сделав первый глоток, сообразила вдруг, что совершенно забыла про остальных.

"Богиня, твою мать!"

– Кто-нибудь хочет выпить? – спросила она, одновременно доставая из воздуха сигарету.

"Опять с анашой! – с этим определенно следовало завязывать, хотя грас и действовал на нее совсем не так, как на нормальных людей. – Что-нибудь попроще? Давыдофф?"

– Спасибо, дорогая, – Кайданова, судя по всему, ее поступки задевали, что называется, за живое, а вот Виктор был, совершенно непробиваем. – Но omnia mea mecum porto, – и он достал из внутреннего кармана пиджака серебряную фляжку.