Турухтанные острова
Шрифт:
Все течет, все изменяется, и дай бог, чтоб не все возвращалось вновь…
В Поречице Антон Васильевич пробыл чуть больше двух недель.
В тот день они заканчивали коровник. Антон Васильевич сидел на крыше, крепил стропила. Он увидел, как на шоссе, у избы бабки Параскевы, остановилось запыленное такси, перевалило через придорожную канаву и, покачиваясь, покатило к ним. В машине рядом с шофером сидела Екатерина Степановна.
— Что случилось? — встревожился Антон Васильевич, торопливо слез с крыши.
— Тяпа, поздравляю! У тебя — двойня! Две девочки, дочки! —
— Ну-у? — Известие, кажется, не очень обрадовало Тяпу.
— Сейчас же садимся в машину и — домой! — распоряжалась Екатерина Степановна.
— Поздравляю! — подошел к ней Виталий.
— Хорошо, что вы оставили точный адрес. А так разве здесь найдешь!
— Да, тяжеловато… А машинку-то лучше отпустить. Через час идет курьерский поезд. Вы на нем приедете раньше, чем на такси. Он останавливается здесь на три минуты.
— Да, но дают ли на него билеты?
— Не имеет ровно никакого значения.
— А это что такое? — удивленно воскликнула Екатерина Степановна, заметив у Тяпы под глазом синяк.
— Ничего особенного! — сказал Виталий. — Отскочил небольшой сучок от бревна. У нашего брата, шабашника, это бывает. Знакомое явление.
— А ты где был? — напустилась Екатерина Степановна на Антона Васильевича. — Что, присмотреть не мог? Знаешь, что человек в первый раз за такое дело взялся.
— Что, это я ему? — вспылил Антон Васильевич.
— Еще не хватало!
— Ничего, ихнему брату, киношникам, это полезно. Пусть познают жизнь во всех ее проявлениях! Хорошо, хоть этим кончилось!
— Да, могло быть хуже! — профессионально подтвердил Виталий.
«Дуры-курицы!» — ничего не сказав Екатерине Степановне, в душе глубоко сожалел Антон Васильевич, что все закончилось лишь таким образом.
Договорились так, что Антон Васильевич с Тяпой уедут, Виталий останется. А через пару дней они вернутся.
Виталий пошел их провожать. В кассе билеты на курьерский поезд не выдавали, поэтому пассажиры спокойно прохаживались по платформе. Когда поезд остановился, двери во всех вагонах отворились. Проводники высыпали на площадки, деловито протирали поручни. Следующая остановка — город. Екатерина Степановна в душе посетовала, что отпустила такси, полагая, что они в этот состав уже не сядут. Выручил Виталий.
— Подождите-ка. — Подмигнул одной проводнице, полной, в короткой юбке, с толстыми коленями: — Здравствуй, слоник. Ты меня узнаёшь? — А дальше последовало: мур-мур. Виталий кивнул на стоящую за его спиной троицу: — Заходите.
Екатерина Степановна, Антон Васильевич и Тяпа устроились в ближнем, оказавшемся свободном купе.
— Ладушки. Сейчас будете пить чай. А пока побалуйтесь немножко. — Виталий, зашедший вместе с ними в купе, положил большой пакет с яблоками.
Приехав в город, прямо с вокзала Екатерина Степановна позвонила в справочное в роддом. И ей сказали, что завтра дочь выписывают. От телефонной будки до Антона Васильевича с Тяпой Екатерина Степановна бежала.
— Они выписываются завтра. А у нас еще масса дел. Хорошо, что успели.
Дома Антона Васильевича ждала записка:
«Срочно зайдите в институт. Головань».
— Ну, опять мыс Шаман! — сказал Антон Васильевич Екатерине Степановне. Другого предположения у него не было.
Татьяну из роддома
встречали Ян и Мишаня. Ян встал еще полшестого, прибрал квартиру, сбегал на рынок, купил цветов, лучших, которые только продавались. Он опасался, как бы не подвел его Нескучаев, но тот заехал раньше условленного срока.И вот теперь Ян выжидал в вестибюле, а Нескучаев прогуливался по тротуару возле своей машины, на заднем сиденье которой лежал плюшевый Мишка; посматривал на другие машины, которые пристраивались позади вдоль тротуара: «Что им, больше места нет?»
В ближайшем такси сидели худощавый мужчина, стриженный под бобрик, в поблескивающем, какого-то редкостного алюминиевого оттенка костюме, и женщина в цветастом ярком полушалке, при крупных, в виде полумесяца, золотых серьгах. Из такси вылез парень двухметрового роста.
— Тяпа! Тяпа! — что-то хотела сказать ему женщина, но парень лишь чуть замедлил шаг, и это означало: «Ну что еще надо?»
Женщина промолчала. Привезший их шофер улегся грудью на баранку, всем своим видом показывая, что готов здесь ждать хоть до морковкиных заговен.
Мишаня посматривал то на дверь, в которую ушел Ян, то на часы. Конечно, можно бы там и несколько побыстрее. Впрочем, спешить некуда.
Встречающих отцов в этот раз набралось много. Большинство из них, как и Ян, нервничали. Как только появлялась медсестра, устремлялись ей навстречу. Не впервые присутствующие здесь ждали спокойно, как ждут своего вызова в парикмахерской. Те, что прохаживались по комнате, успели между собой перезнакомиться. И оказалось, что из всех них только у Яна сын, у остальных — дочки. А у одного верзилы даже двойняшки.
Его и вызвали первым. Он ушел нагруженный такими кульками, что едва их утащил.
Ян, оглядываясь на дверь, из-за которой выходила медсестра, успел заскочить в соседнее справочное отделение. И здесь, в ящике-картотеке, на свое имя нашел записку, которую опустили, наверное, вчера, после его посещения. Татьяна не знала, что подобную записку он получил чуть пораньше, и послала еще одну.
«Папулька! Завтра выписываемся! Мальчик похож на тебя. Глазки такие же. Волосенок еще нет. Только вот ест плохо. А когда несут, я уже знаю, что это он. Ворчит басом. А так тихий. Не скучай. Скоро будем дома. Целую тебя, роднулька».
В помещении папаш становилось все меньше. Процедура была отработанной, одной и той же. Сначала за дверью слышался детский плач, оттуда появлялась медсестра со свертком на руках, спрашивала, кто папаша такой-то. Папаша быстренько подбегал, и она, поздравив, жала руку, передавала сверток.
Наконец Ян в помещении остался один. Медсестра ушла и находилась за дверью почему-то долго.
Нервничал не только Полуянов, нервничал и Нескучаев. «Что он там, не может побыстрее? Вот недотепа!»
Верзила-парень вернулся с двумя свертками, вклинился на заднем сиденье между мужчиной и женщиной. Его жена села рядом с шофером, охорашивая и стараясь не помять букет цветов. Женщина сразу же заглянула в оба одеяльца.
— Одна — вылитый Тяпа! — объявила она. — А другая — в дедушку. Ну просто — копия.
— И штаны сардельками?
— Что? — не поняла женщина. В такую минуту она не восприняла подобного юмора.
«Вот недотепа так недотепа! Вклинился бы там где-нибудь без очереди!» — топтался у своей машины вконец извёвшийся от ожидания Нескучаев.