Туманность Иридии
Шрифт:
Он с силой вытолкнул её прочь, заставив резко вернуться в реальное время. Элвис как раз сумел подняться на ноги и, пошатываясь, доковылял до её кресла, намереваясь прервать соединение вручную. Карла поймала его руку, сжав её дрожащими пальцами. Элвис стянул с её головы шлем. Карла плакала. Из глаз женщины катились крупные слезы, промочив ткань костюма управления. Элвис непонимающе смотрел на неё, пока один из манипуляторов сервисного блока не схватил его и не швырнул обратно в кресло навигатора.
– Хей, что за...
Договорить он не успел. Оба кресла провалились в эвакуационную шахту, на долгое время выбив из людей способность говорить, думать и дышать. Стремительный полет до отсека со спасательными капсулами не давал такой возможности.
Во встроенных в подголовник динамиках Карлы тихо шелестел голос
"Игла" продолжала прорыв. Собрав живой груз в безопасном отсеке, искин выводил судно на траекторию сброса таким образом, чтобы капсулы не повредили и не уничтожили после выхода их из-под защиты корабля. Личное силовое поле, окутывавшее боты, могло выдержать прямое попадание ракеты, но только одной. Всё же, аварийные капсулы являлись средством эвакуации, а не боя.
Неповоротливый флагман эскадрильи противника, отдав молчаливый приказ своим сопровождающим, выдвинулся на решающую схватку с потрёпанным чужаком. Издалека это было похоже на ленивую поступь сытого и отдохнувшего зверя, дождавшегося, когда наглого охотника в серебристой броне загонят до той степени, чтобы он уже не смог полноценно драться. Индиго, сбросивший копию своей личности в банк данных, опечатанный и помещённый в непробиваемую капсулу кристалл хранилища, предвкушал схватку. Из боков охотника в закопчённом серебре валили облака кристаллизованного воздуха и жидкостей. Раны по бортам судна кровоточили маслом, техническими жидкостями и пробитым контуром охлаждения реактора. Искин умирал, и знал это. Он улыбался той самой безумной улыбкой, какая иногда появлялась на лице его создателя, стоя посреди разрушенного капитанского мостика и не замечая искрящей проводки, мигающего освещения и дымящих пультов управления. Ему они были больше не нужны. Он обрёл личность, стал тем, кем мечтал стать - живым.
Неповоротливый, полный сил и нагруженный под завязку нетронутым вооружением, он плавно заходил на удобную траекторию стрельбы, намереваясь разделаться с раненым противником поскорее.
– Командный модуль спасательным капсулам, - передал Индиго, - сброс капсул через минуту. Отсчёт пошёл...
– Ты с ума сошла!
– впервые на памяти Карлы закричал Элвис. Он был действительно напуган и казался совершенно не похожим на себя обычного.
– Возможно, - странно спокойным тоном подтвердила Карла, - но капитанский доступ тут у меня, и я отменяю сброс своей капсулы.
Она выскочила из кресла, в котором спустилась к ботам на нижнюю палубу, и бросилась прочь, намереваясь забрать хранилище данных с копией Индиго.
– Ты ненормальная!
– заорал ей вслед Элвис, чья капсула уже готовилась к сбросу. Отменить его он уже не успевал, а кодов для экстренного прерывания выгрузки у него, в отличие от Карлы, не было.
– Что происходит?
– спросил Госсершвейн. Его голос в динамиках кресла прозвучал хрипло и надрывно. Подполковника ранили, и он уже едва держался, чтобы не потерять сознание. Элвис думал, что у Атарха есть все шансы не пережить высадку на планету с его ранами.
– Наш временный капитан попёрлась за искином, - буркнул Элвис, чувствуя, как завибрировали включившиеся двигатели бота. Госсершвейн витиевато выругался, но потом неожиданно отметил:
– Я начал её уважать. Капитан покидает судно последним, это традиция.
– Так могла бы прыгнуть за нами следом, - резонно предположил порядок сброса Элвис. Атарх в ответ слабо засмеялся.
– Она вернулась за членом экипажа, она не последняя на борту.
В этот момент люки резко распахнулись, и Элвису не удалось высказаться ещё по этому поводу. Его прижало страховочными ремнями к креслу, и за крошечными иллюминаторами появилась чернильная мрачность космоса. Звуки за корпусом бота пропали, погружая навигатора в тишину кабины, разбавленную тихим гулом двигателей и вибрацией корпуса капсулы.
Вокруг творилось безумие. Карла пыталась бежать по трескающимся палубам, перепрыгивая разрывы мостков, хватаясь руками в магнитных перчатках за стены и выступающие крепления. Привычка носить магнитные ботинки сейчас оказалась как нельзя кстати. Гравитации на судне почти не осталось, впрочем, атмосфера тоже быстро утекала через пробоины и прорехи. Стоны, скрежет и уханье гибнущего корабля
казались ей жалобами раненого человека, из последних сил пытавшегося сделать свой последний выстрел во врага. Карла едва увернулась от падающего пролёта, рухнувшего сверху, когда перекрытия обвалились, не выдержав попадания сразу трёх ракет в корпус поблизости. Горящие куски металла, расплавленный пластик и исходящие паром трубы забивали обзор, но кислорода оставалось всё меньше, а ей ещё предстояло пройти через зону открытого космоса, появившуюся между нижней и средней палубами. Совсем рядом с ней с грохотом и скрежетом упало нечто, весьма похожее на часть кожуха охлаждения реактора. Карла понимала, что вряд ли это был он, но воображение рисовало страшные картины. Один раз она поскользнулась на пролитом техническом масле, скатившись по лестнице вниз и едва не расколов шлем о выступающий поручень узкого перехода. Под ней разверзлась пропасть в несколько десятков метров, ведущая в трюмы напрямую.Карла поднялась, цепляясь за всё подряд, не обращая внимания на боль, ссадины и ушибы, и продолжила пробираться к мостику.
Индиго как раз выпустил половину оставшегося запаса энергии, взрезав брюхо судна противника белым лучом. Тот завизжал бы, если бы вакуум мог передавать звук. От линкора отвалился солидный кусок, и его тут же окружили мелкие судёнышки, стремящиеся прикрыть своего предводителя. Тот разозлился не на шутку, расшвыривая своих подчинённых и сжигая их десятками из своих орудий на носу. Прорубая таким образом себе дорогу к лобовой атаке, флагман не обращал внимания на то, что Индиго уже навёл прицел на уязвимую точку чуть ниже выступающей рубки управления, где по его расчётам должен был скрываться реактор судна. Карла ворвалась на мостик как раз в тот момент, когда искин отдал приказ открыть огонь ракетами с антивеществом, через долю секунды послав за ними в ту же точку белый луч чистой узконаправленной плазмы. Ракеты перегрузили защитное поле, пробивая обшивку слой за слоем. Одна, две, три - они наносили урон и разрушения тщательно выстроенной защите судна, проплавляя толстые стенки брони. Три тяжёлые бронебойные ракеты ударили в корпус судна, довершая начатую работу. И завершающим аккордом, яркой точкой в противостоянии, стал коротко вспыхнувший луч энергии главного орудия.
– Какого дьявола ты тут делаешь?
– совершенно искренне возмутился Индиго. Карла криво ухмыльнулась, протягивая руку в рваной перчатке вперёд.
– Хранилище. Отдай хранилище и я уйду.
Искин казалось даже отвлёкся от боя. Он стоял на фоне обзорного иллюминатора, за которым толстое животное корчилось в судорогах боли и агонии, когда его главный реактор рванул, разбрызгивая в вакуум части тела корабля вместе с командой. Искин стоял неподвижно, на его иллюзорной одежде бликовали далёкие отсветы взрывов и пожаров на линкоре, а в глазах отражался свет редких сохранившихся диодов вокруг.
– Ты вернулась... за мной?
– с толикой неуверенности спросил Индиго. Карла согласно кивнула. Он оглянулся, оценивая масштаб разрушений и отмечая в своём времени манёвры перегруппировки противника, не то защищающего предводителя, не то старающегося убраться от него подальше. Искин неуверенно вытянул руку навстречу Карле.
– Ты хоть знаешь, какое тут излучение?
– тихо спросил он. Карла пожала плечами. Она предполагала, что искин бросится в последнюю лобовую атаку только будучи уверенным, что сумел эвакуировать весь живой персонал и членов экипажа. Вернувшаяся Карла помешала этим планам. Искин не мог рисковать жизнью человека, как бы ему не хотелось рискнуть сейчас своей.
Их пальцы соприкоснулись, породив яркую вспышку разноцветного света, которая заставила Карлу зажмуриться. И в этот момент рубки не стало...
Глава 21
Высокие стеклянные двери с разноцветными панно резко распахнулись, впуская в огромный овальный кабинет шум и звуки перебранки. Солнечный свет, заливавший помещение, блестел на струйках небольшого фонтанчика рядом с письменным столом из огромного массива темно-вишнёвого цвета. Многовековое дерево, пущенное на этот предмет мебели, видело множество всего, но открывшаяся картина стала бы для него чем-то новым.