ТТТ
Шрифт:
Не успели все монголы собраться и окружить ощетинившееся оружием войско Унушу, как из тайги на них с рёвом, визгом и рыком кинулось стремительное стадо таёжных чудовищ.
Огромные свирепые тигры прыжками бросились на иноземное войско, опрокидывая их строй и оборачивая в паническое бегство. Быстрые, как молнии, пятнистые леопарды страшной визжащей тенью упали с деревьев на табун монгольских лошадок и погнали его прочь от войска вниз к реке. Ставшие на задние лапы и злобно ревущие огромные бурые медведи и их проворные чёрно-белые гималайские собратья, все разом кинулись на опешившее монгольское войско, привели его в ужас и обратили в позорное бегство вниз по склону вслед за лошадьми к спасительной реке. Вслед за объятыми ужасом монголами, злобно хрюкая, неслись дикие свиньи и рогатые изюбри, поддевая врагов на острые клыки и широченные рога. Даже жирные барсуки выползли из своих нор, пытаясь схватить за ногу пробегающих мимо
Через несколько минут на лужайке перед входом в пещеру остались лишь брошенные врагами копья и луки и не успевший ничего понять, недоумённо оглядывающийся то на зверей, то на друзей, Матвеич. К нему подбежала первой Марина, затормошила его, обняла и поцеловала в великой радости.
– Вот здорово, Иван Матвеич. Ещё немного, и они увезли бы вас, бог знает куда. Вы не ранены? Они ничего вам не сделали? Как же вы отстали от нас там, в пещере?
– Да как? – Ошеломлённый внезапным освобождением, Матвеич недоумённо оглядывался по сторонам, с трудом подбирая слова. – Кинулся я за вами вслед, а окно и закрылось. Передо мной стена встала, серая, сплошная, пыльная, с какими-то мурашами. А тут эти супостаты набежали, хорошо сразу на копья не подняли. Но угрожали много, кулаками махали и луками трясли. Меня подружка-зажигалочка спасла. Спасибо ей и сигаретке. Их начальник, пухленький такой монгол, кричал всё время то на меня, то на своих цириков. А как я от зажигалки прикурил, так он от неё глаз не отводил. После этого меня монголы взяли к себе главным специалистом по огненным вопросам. Я с ними обошёл всю пещеру, вас догнать хотели. Монголы всем войском собирались вокруг меня, когда я поджигал очередной факел. Они всё Унушу искали, вождя им надо было найти во что бы то ни стало. А когда его не отыскали, поспешили на выход, где мы и встретились. Ну, теперь, слава богу, всё позади. Сейчас перекурю и двину обратно в город. Совсем потеряли меня, наверно, на вахте в Институте.
Он заметил стоявшего чуть в сторонке Унушу.
– А тебе, вождь, спасибо за освобождение. Как у вас ловко получается со зверями лесными. Жаль, что у вас слоны не водятся. Не то, гнали бы этих вояк галопом до самой Индии. А с таёжным зверьём, видать, у вас полное взаимопонимание? Вы с таёжной армией договор о взаимной помощи заключили, не так ли? Да, долго монголы будут помнить эту рычащую армию в устье Сучана. У меня самого душа в пятках оказалась, когда мимо меня рычащий тигр с оскаленной пастью пробежал.
На это Унушу что-то коротко ответил, скромно улыбаясь и приветливо кивая головой вахтёру.
– Тайга одна на всех. Все вокруг соседи, помогаем, – перевёл толмач Ефимка эту фразу и улыбку вождя.
– Ну, ладно, хватит болтать. – Матвеич куда-то засобирался. – Мне пора двигать домой.
Марина сочувственно посмотрела на старика.
– Опомнитесь, Иван Матвеевич! Какой город? Куда вам двигать? Опять вокруг нас тайга средневековая. Надо нам всем сначала в своё время вернуться. Вокруг нас опять такая чертовщина творится. Мы только что из города вернулись, через Институт прошли, с родной вашей вахты позвонили родителям, успокоили их, затем кинулись сюда вас выручать. Присели отдохнуть у тропы в 21-ом веке, а очутились опять в тринадцатом. Вот чудеса! Хорошо, что поспели вовремя – Ну, не надо мне сказки рассказывать, – опять не поверил друзьям Матвеич. – Я возле Сестры сейчас нахожусь? Точно так. Вот устье Сучана, а вон там должен быть мост через реку. А куда мост подевался? – жалобно спросил он у Паши.
Паша пожал плечами:
– Мост, дорогой Иван Матвеич, появится здесь через восемьсот лет в городе Находка. А мы сейчас находимся в древней империи чжурчженей в гостях у племени Белого Леопарда. Почему-то нас всё время бросает в это время. Или это кому-то нужно, или нами играет слепой случай. Я пытаюсь в этом разобраться. Но нам сейчас не до этого. Главную задачу мы выполнили, вас освободили, и монголов прогнали с помощью таёжной,
непобедимой звериной армады. Какой удивительный пример нам всем в будущих веках показал Унушу. С тайгой и её обитателями дружить надо. А в наше время тайгу покорять взялись, а зверей уничтожать. Вот и получается, что мы сами себя лишили столь надёжного союзника.Но у нас осталось немало прежних задач – вернуться домой в своё время, вас вернуть на вахту, Ефимку отправить в Суздаль к Настеньке, отыскать в пещере нашего пропащего Сашку, и, наконец, выяснить, куда подевалась Клякса с «Марин Голд». Однако, все эти задачи связаны между собой. Чтобы их решить, нам следует опять идти в пещеру и все эти проблемы решать через неё. Где-то там есть тот лаз, через который можно будет попасть обратно в своё время. А Ефимка пусть пока с нами будет за толмача. Ведь без него с Унушу никак не поговоришь. Найдём золотую статую, и при первом удобном случае отправим его на родину.
– Паша, ты совершенно прав. Только нам надо поторопиться. Ты забыл об одной из важнейших задач – избежать встречи с мафиози. Я думаю, что они время зря не теряют, и уже мчатся сюда на своих быстроходных джипах. Ясно, что они учтут свои ошибки и скоро будут здесь – с автоматами, гранатами и прочими военными чудесами нашего века. Тогда никакие монголы им не будут страшны. И с нами они не будут церемониться. Они очень спешат, а нам необходимо их опередить.
– Да, время терять нельзя. Бандиты уже на подходе должны быть. А может, они уже и обошли нас. Вперёд и вниз, а там посмотрим, – скомандовал Паша.
Вся группа организованно скрылась в пещере. Уже в который раз ребята шли по знакомым тёмным проходам. Дорогу им освещал фонарь Матвеича, в панике брошенный монголами при бегстве. Шли они быстро, без опаски, поскольку монголы были позорно изгнаны из пещеры, а бандиты, наверное, ещё не подоспели, и бояться им было некого. Впереди смело вышагивали воины Унушу, а за ними шли Паша с Мариной, Унушу, Ефимка и замыкал шествие опытный ветеран-пограничник Матвеич.
Они уже прошли добрую часть пути, когда подошли к знакомому месту, где в прошлый раз, перебираясь в соседний проход через лаз наверху, они неосторожно попали в прошлое. На этот раз лаз был вполне обычной дырой в стене пещеры. Никакого сиреневого тумана не наблюдалось. Они все по очереди, помогая друг другу, перебрались через него, но чуда не произошло. Они пошли дальше по проходу, шумя и громко зовя подругу Кляксу. В тёмном проходе впереди послышался какой-то не то шум, не то возглас. Вся группа остановилась, затем двое из воинов прошли вперёд, и через несколько минут они вернулись уже втроём. В третьем их спутнике удивлённые ребята узнали своего давнего знакомого – вдруг неожиданно воскресшего Алквилла. Но в каком он был виде!
Он по-прежнему был в своём псевдомонгольском обличье, но в ужасном состоянии. Его монгольская накидка была залита кровью, левая рука его висела плетью. Взгляд его, и ранее не отличавшийся разумом, был вовсе безумен. Из его глаз текли обильные слёзы, но он уверенно в правой руке держал свой совсем потемневший серебряный крест и осенял им всех и вся, что-то бормоча пересохшими губами.
Марина всплеснула руками:
– Боже мой, Алквилл! А мы думали, что вас подстрелил этот мальчик-хан. Да вы ранены, вас же лечить и спасать надо. Паша, помоги мне раздеть его и обработать ему рану.
Паша с Матвеичем уложили еле двигающегося миссионера на выступ у стены, сняли с него кожаную накидку, затем разрезали китайскую тенниску с Че Геварой на груди и открыли на левом плече загноившуюся пулевую рану с почерневшими отмирающими тканями по краями. Марина покачала головой:
– Паша, плохо дело. Гангрена начинается. Здесь нужна срочная операция. Очевидно, пуля застряла в плече, и её необходимо удалять. Но я не хирург, и не смогу это выполнить. Я непременно в обморок упаду. Я не фельдшер. А если этого не сделать, он умрёт от заражения крови.
– Марина, я тоже не знаю, как быть. Надо помочь ему, хотя он и превредный монах в китайских штанах. Но я тоже не эскулап.
К ним подошёл Унушу, внимательно осмотрел рану, покачал головой, что-то сказал. Ефимка перевёл:
– Очень плохо. Не жилец, однако.
Марина не согласилась с этим:
– Ефимка, переведи Унушу, что если у Ала из раны вытащить пулю, то он ещё сможет поправиться…
Унушу выслушал перевод, пожал плечами, вытащил из-за пазухи какой-то зелёный комочек и сунул Алквиллу в рот. Тот пожевал его, с лица его пропала гримаса муки, он закрыл глаза и спокойно заснул. Унушу, тем временем, достал оттуда же, из-за пазухи тонкий острый железный ножичек и раскалил его в пламени факела. Затем раскалённым лезвием он вскрыл рану у спящего Алквилла. Оттуда брызнула сукровица и багровый гной. Ножом он нащупал в ране кусочек свинца и лезвием ловко вынул его из раны. Вся операция заняла не более минуты. Вытерев ножичек о штаны, он снова прокалил его на огне и спрятал. Спящий Алквилл во время этой экзекуции даже не пошевелился.