Чтение онлайн

– Братва, наши «бабки» горят синим пламенем. Мы теряем доверие наших больших друзей, и если мы совсем бистро не восстановим число наших постоянных клиентов, с нами перестанут считаться и строго накажут. Это не в ваших и не в моих интересах.

Мне поручено присматривать за городом, и я несу полную ответственность за ваши-наши дела здесь, и поэтому буду строго спрашивать с вас. Нас очень подвёл коллега Абдулла, хотя в этом деле ещё есть немало вопросов. Если мы его найдём, он ответит за свои художества. Но сейчас не о том речь. Чтобы восстановить доверие поставщиков к нам, необходимо всю поступившую партию реализовать как можно бистрее, а клиента готового сейчас стало почему-то совсем мало. Значит надо бистро его готовить, братва. Придётся пойти на убитки во имя будущих

прибилей.

Завтра вы станете продавать наш товар почти без прибыли, по себестоимости. Пусть берут все, кто желает. А тем, кто ещё не пробовал, можно давать в долг или вовсе бесплатно. Пусть пробуют, пусть втягиваются. Особенно не упускайте детей богатеньких папаш и мамаш. Потом мы из них вытряхнем все долги многократно. Идите в школы, братва, в колледжи, забейте нашим товаром все местные ВУЗы и филиалы, особенно этот модный сейчас Институт. Больше таких провалов нам допускать нельзя. Вопросы есть, вопросов нет. За работу коллеги, клиент ждёт вас.

Цыбуля со Штымпом ушли со сходки окрылённые. Работа предстояла огромная. На них, как на «ветеранах» отрасли, лежал теперь целый район, и они должны были его обеспечить товаром и скоренько обернуть «бабки». А «капусты» ожидалось немеряно.

Чудесное избавление от наркотиков их миновало вследствие их позорного тайного бегства из города от разгневанных клиентов на краденой машине. Они две недели трусливо скрывались в далёком таёжном зимовье, где спасались от ломки тайными набегами на дикие плантации роскошной конопли, изредка перемежая постную травку сочными дозами «генерала Геры». Вернулись они в город, только полностью убедившись в том, что старые грехи их забыты, что никто их уже не ищет с чёрным пистолетом за поясом, и что братва опять начала делать «зелёные бабки» на поредевшей струйке любителей дебильного счастья.

На радостях друзья зашли к Цибуле домой, торопливо ширнулись сладкой «чекой» и поехали завоёвывать Институт, который находился в их зоне влияния.

Институт хорошел на глазах. Уже заканчивались наружные покрасочные работы на основном здании, обширный двор украшала изящно закрученная клумба, утопающая в цветах. У входа толпились весёлой гурьбой нарядные мальчишки и невыносимо красивые девчушки в микроюбочках, в сарафанчиках из нескольких цветных ленточек, в упруго обтягивающих телеса брючках и все такие разные-разные, как фантики на дорогих конфетах. Это была совсем ещё зелёная абитура, но они уже вовсю чувствовали себя студентами, всячески выталкивали из себя вчерашнюю школьную скованность, и изо всех сил пытались изобразить себя взрослыми и свободными, небрежно покуривая на крылечке «Кэмел» и рассказывая друг другу фантастические истории о своих любовных успехах…

У наших закайфованных пилигримов разбежались глаза от подобного изобилия карамельных девчушек. Они жадно и похотливо облизали рты, прижмурили свои разъехавшиеся от дозы тусклые глазки и гордо двинулись внутрь здания, пытаясь найти там своего знакомого, давно севшего на иглу, по кличке «Винт». Кликуху такую ему дали оттого, что у этого обожателя «Великого Геры» после принятия дозы вдруг происходило в мозгу короткое замыкание, и он начинал, раскинув руки, кружиться в экстазе по правой резьбе, как шуруп, незаметно писаясь в штаны.

Толпа перед входом очень понравилась нашим визитёрам. Именно такие клиенты и были нужны им для скорого восстановления потребительской сети. Редко кто из этой юной поросли, рисуясь друг перед другом, откажется совсем по-взрослому курнуть кайфовой травки или ширнуться сладкой дозой. Они видят себя уже совсем самостоятельными, и полагают, что им всё уже можно, тем более, почти бесплатно, а то и вовсе на халяву. Так, строя радужные планы, оба ханурика вошли в просторный холл института, но здесь, к их величайшему удивлению, на вахте внутри здания какой-то невзрачный дедок в камуфляже остановил их победное шествие, попросил предъявить документы и объяснить цель своего прихода. Этакая наглость замухрышки возмутила всё их мужское достоинство.

– Ты чё? – спросил вахтёра озадаченный Цибуля. – Мне к Винту надо, дед. У нас дело на миллион, а ты коптишь

тут, дым пускаешь, семафоры ставишь.

Он попытался отодвинуть назойливого старичка и пройти в здание. Но старичок и не думал сдаваться. Он спокойно загородил проход и повторил просьбу.

– Дед, какие документы? У меня их отродясь никогда не было, – вступил в дискуссию отупевший от кайфа Штымп. – «Родился я в «Таганке» под забором», – попытался он запеть старинную блатную песню, но старичок оборвал её в самом начале, затем показал бойцам дебильного фронта на дверь и попросил их срочно покинуть помещение. К дедку тотчас присоединился ещё один мужичёк несколько покрупнее, и оба ухаря скоренько, и с позором были выставлены из здания под насмешливыми взглядами будущей своей клиентуры.

– Да ладно, – пытаясь замять свой позорный провал, вымолвил Цибуля, – «Винта» сейчас здеся всё равно нету. Ведь каникулы у него сейчас. Тут мелкотня одна зелёная. Придём в другой раз и наладим связи. А сейчас пошли к Цыгану кайф ловить.

И они пошли быстрым шагом напрямик через сопку, торопясь прийти на хату к Цыгану, снова уколоться и забыться в компании таких же жалких и несчастных во всем известном наркопритоне на улице железного рыцаря революции Феликса Дзержинского, совсем уж рядом со знаменитым отделением милиции.

А дедки на вахте посмотрели друг на друга, перемигнулись.

– Так держать, Матвеич, – произнёс один.

– Только так, – пробасил в ответ другой. Уже смеркалось, когда деловитый Матвеич, вернувшись из обхода по территории, озабоченно сказал напарнику:

– Слушай, Степаныч, в подвале опять забыли свет потушить. Горит в двух окошках со двора. Надо утром сказать Николаю Борисычу.

Жильцы элитного нового дома на Пограничной были несколько удивлены, обнаружив в одно прекрасное утро, что в одной из недавно сданных под ключ квартир проживают рядом с ними столь необычные квартиранты. Это были два католических монаха, но они были настолько непохожи друг на друга, что вместе они смотрелись, как шар братьев Монгольфье рядом с современным сверхзвуковым лайнером.

Один из монахов был вполне нормальный холёный сытый итальяшка в новенькой сутане, впрочем, скоро переодевшийся во вполне приличный европейский костюм, сбривший свою чёрную католическую бородку, с золотым папским значком на груди, разъезжавший на довольно сносном, арендованном у какой-то фирмы светлом «Карибе», и никаких особых замечаний у соседей не вызывавший.

Зато другой, худой и длинный, ходивший в дешёвом спортивном костюме и вздрагивавший от каждого дверного стука и автомобильного сигнала, был, по общему мнению, явно не в себе. Кроме того, что он был невероятно пуглив, он был ещё и необыкновенно агрессивен. О нём среди соседей ходили своеобразные легенды. Так, в первые же сутки своего пребывания в этой квартире ненормальный монах вдребезги разнёс унитаз и с мясом вывернул из стены встроенный импортный мелодичный электрозвонок над дверью, игравший десяток мелодий. На свою беду этот неудачливый прибор заиграл как-то вдруг мелодию старинного марша «Прощание славянки», которая почему-то не понравилась буйному квартиранту со всеми вытекающими отсюда последствиями. Несчастный звонок под злобное рычание был мгновенно разорён до последнего винтика. Окна в этой странной квартире всегда были плотно закрыты фанерными щитами во избежание неприятностей, и только светлые квадраты форточек говорили о том, что всё-таки в этой квартире иногда теплится жизнь.

Те, кто успел побывать в этой «нехорошей» квартире, рассказывают удивительные истории о том, что вся мебель в ней плотно привинчена к полу, что все краны в ванной и на кухне с труб сняты, и итальяшка Дэн носит их в кармане, что телевизор находится где-то под потолком, а телефон запирается в громадный сейф, стоящий в прихожей. На кухне же, абсолютно как в сумасшедшем доме, отсутствуют острые предметы – ножи и вилки, а великолепный кофе эти странные итальяшки пьют из небьющихся алюминиевых солдатских кружек. Но это всё полбеды, сказал бы вам полушёпотом понурый жилец этого дома.