Чтение онлайн

От навязчивых мыслей разболелась голова, и еще больше потянуло в сон, но я запретила тебе быть слабой.

– Ритуал... ослабил меня, верно? Но самое главное – это хорошо? – Глеб открыл рот, но я вытянула руку вперед, призывая к молчанию. – Нет, не говори. Даже Мишель не признался, а ведь он древний. Значит, верит в кару за нарушение клятвы.

Глеб промолчал, только крепче сжал мою руку.

В принципе, мне и не нужно было, чтобы он объяснял. Кусочки мозаики удивительным образом сложились в некую картину, пусть неполную, но понятную. Более или менее.

Драугру нужен кен сольвейга.

Чем больше кена я соберу, тем лучше. Ритуал изгнания Девяти – самое страшное событие моей жизни – ослабил меня. И тем самым избавил от смерти. А еще дал возможность Владу стать сильнее. Хороший ход. Циничный, бесчеловечный, но хороший. Только зачем он был нужен, если можно заставить меня отречься. Или изгнать из племени? Зачем спасать меня ценой опасности для атли?

Я не узнаю точно, пока не спрошу Влада. Вернее, пока он не ответит. А он не ответит – продолжит прятаться за мнимыми опасениями, полностью уверенный в собственной правоте. Интересно, что он думает, я предприму? Заболею паранойей и начну высматривать в каждом незнакомце драугра? Или доведу себя до истощения, чтобы мой кен ему не достался? Впрочем, в последнем я преуспела.

Внезапно я поняла, куда деваются сольвейги в конце концов. Они просто умирают. А еще умирают те, кто с ними рядом. Из-за их треклятого кена!

Да, бесспорно, самый лучший выход для атли – чтобы я отреклась. Ведь тогда племя потеряет для драугра всякий интерес. Самое странное, что я сама хотела отречься. Черт, да я бы отреклась – еще в самом начале, когда узнала, что Влад – вождь атли. Но он не позволил. Почему?

Незаметно для себя я провалилась в сон. Мне снова снилась рыжая. Костер, танцы, радость. Словно я была дома – там, где должна быть.

Проснулась в полной темноте. Совершенно потерявшись в днях, не могла понять, сколько проспала. На тумбочке у кровати стояла заботливо приготовленная Кириллом чашка с карое. Я вновь заставила себя проглотить противный напиток. Хотя все же не следует увлекаться им, если не хочу восстановиться быстро. Теперь нужно обдумывать каждый шаг, постоянно оглядываться и бояться. Может, и лучше было, когда я не знала...

Я откинулась на подушки, вдохнула знакомый запах, погладила простыни. Так странно ощущать себя в этой комнате – слабой и беспомощной. И неожиданно... приятно. Как бы там ни было, я – атли. Семья, кажущаяся иногда жестокой и несправедливой, на самом деле заботилась обо мне.

Интересно, почему я здесь? Не в знакомой мне пастельной спальне, в обществе давно покинутых совят, а здесь? В его комнате? Почему он так решил? И где сейчас ночует он сам?

От навязчивых логичных мыслей стало больно. Я уже отвыкла от этого ощущения – удушающей ревности вперемешку с сожалением. И вот она вернулась. И как я ни пыталась, не могла ее подавить.

Небо за окном постепенно светлело, ночь уступала новому дню, приближая меня к восстановлению. Как же одолеть Тана, если мне нельзя накапливать кен? И как долго драугр будет ждать, пока его терпение не лопнет, и он не прибьет меня, а заодно и половину атли? Возможно ли защититься от древнего создания, о котором известно всего ничего?

Я смотрела на зарождающийся рассвет и думала, думала... Пока не заболела голова, и я не уснула.

Когда проснулась в следующий

раз, чувствовала себя лучше. Почти здоровой. Проглотила очередную порцию карое и даже смогла сесть в кровати. Снова была ночь – через открытые шторы просматривались крупные звезды и тонкий ободок месяца. Новолуние. Время начинаний.

Немного привыкнув к головокружению, попыталась встать. Штормило жутко, но я удержалась, вцепившись до побелевших костяшек в стойку балдахина. Как же невыносимо ощущать себя слабой!

Шаг. Еще один. Вот я уже опираюсь о стену. Дойти до душа, смыть с себя прошлое – это стало почти навязчивой идеей.

Наверное, стоило поберечься, дать себе восстановиться больше, но я не могла просто лежать без дела. Понимание, что Тан где-то совсем рядом, за стенами дома, и у него Кира, изводило. Мысли, словно адские червоточины, проедали мозг. Нужно было что-то делать, чтобы отвлечься. Душ в данном случае выглядел заманчиво.

Я дошла до двери в ванную и долго стояла, пытаясь отдышаться. Затем потянула дверь на себя.

Поход в душ показался мне эпической битвой. В первую очередь моего упрямства со слабостью. Упрямство победило. Я завернулась в махровый халат, который висел на привычном месте – темно-зеленый, длинный, доходящий мне до пят. Непроизвольно улыбнулась собственным ощущениям – некой смеси надежности и тепла. А еще чего-то запретного, в первую очередь для себя самой.

Я это заслужила – немного удовольствия. Пусть оно странным образом заключается в простом махровом халате и бордовой постели. Завтра я встану на ноги – уверенно, без поддержки. А сегодня позволю себе расслабиться.

Я снова улеглась и посмотрела в потолок. Сон никак не шел, но тревожные мысли немного поутихли. Тишина – это хорошо. Восстановление. Созидание.

Мою тишину разрушил мягкий звук открывающейся двери. В комнату неслышно скользнула знакомая фигура, и сердце забилось быстро-быстро, разгоняя кровь и заполняя жаром грудную клетку. Фигура приблизилась и слегка склонилась, вглядываясь мне в лицо.

– Не спишь? – спросил Влад и присел рядом. Я покачала головой. – Ты ужасно непослушная. Зачем вставала?

– Ходила в душ, – сдавленно ответила я и замолчала. В его присутствии стало не комфортно, душно и совершенно неспокойно.

Он вздохнул, но ругаться не стал. Только спросил:

– Как себя чувствуешь?

– Если не считать, что совершенно потерялась во времени, нормально. Есть новости о колдуне?

– Тан не будет прятаться вечно. Мы найдем его, – уверил Влад. – Будешь изводить себя, восстановление будет долгим.

– Но ведь это нам на руку, не так ли? – Я отвела взгляд. – Чтобы я как можно дольше была истощена?

– Почему ты так говоришь? – насторожился он.

Я глубоко вдохнула, посмотрела на него и сказала:

– Я знаю о драугре.

Влад опустил глаза. По его лицу трудно было что-то понять, тем более в темноте. Показалось, он совсем не готов отвечать и, как всегда, отделается молчанием. Но он спросил:

– Глеб?

Я покачала головой.

– Мишель.

– Не знал, что древним разрешено нарушать клятву глубинным кеном.

– Он не нарушал. Лишь намекнул, а остальное я додумала сама. Драугр ведь хочет кен сольвейга, верно?