Трудное решение
Шрифт:
Ру пугливо озираясь выскочил из военного грузовика. Его часть покидала разоренное селение, но он не мог уехать не повидав друга детства. Когда - то они познакомились с Лу в детском лагере на Юле. Несколько летних сезонов крепко подружили их. Потом несколько раз родители привозили Ру в гости к родственникам на Пулу, и он летал в гости к Лу. После окончания лицея Лу прилетел к ним в на Юлу с туристической путевкой. У них было много общего, и два мальчика с планет - сестер чувствовали себя так, будто они братья. Потом межпланетные полеты стали для семьи Ру не по карману, и друзья только переписывались. Ру копил деньги на билет, чтобы прилететь на свадьбу друга, которая должна была состояться через полгода. Но прилететь на Пулу Ру пришлось значительно раньше и не по своей воле. Была объявлена всеобщая мобилизация и Ру оказался в первой партии солдат, полетевших на Пулу. Их часть дошла до селения, где жил Лу. Теперь Ру был одержим одной мыслью - увидеть друга, убедиться что он жив, объяснить Лу, что он по - прежнему не считает себя его врагом, что он не хотел, что он не виноват.
Добравшись до знакомого домика Ру потянул дверь на себя. Лу поудобнее
x x x
Адмирал Сенклер просчитывал всевозможные варианты развития событий при выполнении их суперсекретного и страшного задания. Он делал это регулярно, не только для того, чтобы исключить провал или не дай бог не рассекретить операцию, но и для того, чтобы занять сознание и отвлечься от самопоедания. Он знал, что это плохо, но ничего не мог поделать с собой. Тогда, после визита к Военному министру, он сутки провел в баре. Потом был слишком занят работой. И вот теперь, во время вынужденного простоя, каждая лишняя минута открывала дорожку для черных мыслей. Сенклер чувствовал раздвоение. "Я все делаю правильно." - думал он. "Я Адмирал, но для Военного министра я простой исполнитель, послушный солдат. Так и должно быть. Именно за это меня и выбрали. За мою безотказность и за то, что я не задаю вопросы. Но я не знал, что мне предстоит ТАКОЕ. Я лечу убивать в мирное время, я убийца, и я делаю соучастниками всех, кто находится на борту корабля. Но я солдат! Я должен выполнять приказы! Наверное нужно было бы отказаться с самого начала." Сенклер представил что было бы, если бы он сказал там, в кабинете Военного министра: "Я не могу взять на себя этот грех." "Но я не представлял себе, что это так тяжело сделать. Я был как заторможенный. А теперь уже слишком поздно, слишком поздно..."
Он сидел и как завороженный смотрел на мерцание его рабочего стола, где были составлены таблицы первоочередных дел. От этого занятия его оторвал осторожный стук в дверь. "Войдите" - отозвался Адмирал. На пороге показался первый пилот корабля. Адмирал с неприязнью посмотрел на него. Ему всегда не нравилась манера первого пилота цеплять на китель все заработанные им за службу знаки отличия и юбилейные медали. Но никто не мог поспорить, что первый пилот быстро соображал и быстро действовал в бою. Сейчас его лицо было хмурым. "Разрешите доложить, - произнес первый пилот, - В окружающей нас системе возникла чрезвычайная ситуация. Эта жизнь, что мы обнаружили, эти аборигены системы, они кажется начали межпланетную войну. Экипаж взволнован, офицеры требуют вмешаться, и используя право сильного, предотвратить бойню, которая может произойти. Сейчас все собрались в кают компании, Мы просим вас, Адмирал, выйти и объявить свое решение." Он замолчал и склонил голову.
Некоторое время Сенклер продолжал смотреть в его макушку, потом поморщился. Эта неожиданная неприятность взволновала его гораздо сильнее, чем ему хотелось. Сенклер, как и все остальные офицеры из стандартного курса истории знал что локальные межпланетные войны всегда заканчивались гибелью всех враждующих сторон. Происходило это из-за опережающего развития оружия, перед психологией. Он не сомневался, что этих бедняг, осмелившихся поднять друг против друга боевые корабли ждет то же самое. Как поступить сейчас у него не было никаких сомнений предоставить аборигенам самим решать свои проблемы, и не заботясь об их дальнейшей судьбе, следовать своим курсом. Так велел долг и это было правильно. Но на душе у него вдруг стало слишком тяжело. Он даже не попытается остановить самоубийц, затевающих межпланетный конфликт. Это бесполезно, не в силах одного корабля чужаков сделать это. Но как объяснить это взволнованным офицерам, которые ждали сейчас его решение? "А никак я не буду объяснять свои действия - ожесточенно думал Адмирал, поднимаясь в лифте, - Я не обязан отчитываться в принимаемых решениях перед экипажем. На борту эскадры я Бог и царь."
И оказавшись перед морем вопрошающих глаз он начал с того, что впаял по 24 часа гауптвахты всем, кто находился в данный момент в кают - компании, бросив боевые посты. Потом приказал закрыть обзорные экраны и запретил заниматься несанкционированными наблюдениями. Потом, не давая никому опомниться, Сенклер объявил, что эскадра будет продолжать выполнять задание без отклонений от графика и курса. Иными словами, аборигены представлялись сами себе. Он покинул кают компанию провожаемый гробовым молчанием офицерского состава.
x x x
"... Как я тогда мучился, - вспоминал Старик, - Они меня буквально презирали. Смешно сказать, но мы перешли на уставные отношения. Формально мне все подчинялись, а реально я не слышал ни одного слова, кроме "Да, сэр, нет, сэр". А я вынужден был сохранять хорошую мину при плохой игре. Мое обязательство перед Военным министром связало мне руки. А может я просто не умел мыслить гибко? Слишком фанатично подчинялся приказу? Я до сих пор не могу понять как надо было говорить с ними."
К вечеру вторых суток Сенклер вышел из каюты, где он прятался от осуждающих взглядов солдат, которым уже было известно о его поступке в кают - компании. Он еще раз обошел основные узлы корабля - носителя: столовую, кают - компанию, машинный отсек, каюту программистов, казармы обслуги, рубку, и еще и еще раз получал полные презрения взгляды и подчеркнуто - вежливое, спокойное, как с идиотом обращение.
Оставалось зайти еще на офицерскую палубу и в штурманскую и обход корабля эскадры был бы завершен. Конечно имелись еще и собственно корабли эскадры подвижные модули, носители страшного оружия, но попасть в подвижные модули
было невозможно. Они были вложены в тело корабля - матки как спички в ячейки пчелиных сот, из - за чего такой тип эскадры и получил название "Соты". Их расконсервация произойдет только в расчетной точке, тогда обслуга системы "А" перейдет на подвижные модули, отведет их от корабля матки, расставит по заданным точкам, и начнет бомбардировку одного из солнц системы Струк гравичастицами. Перегрузка массы солнца приведет к взрыву сверхновой, и в дальнейшем, к превращению звезды в белого карлика. Вот только увидеть все это не удастся населению пяти планет системы Струк. Да и существование самой эскадры будет зависеть от скорости их улепетывания от готовой взорваться звезды.Сенклер так и слышал за своей спиной короткое бранное слово, которое приклеилось к нему прошлым вечером. И которое произносилось так тихо, но отчетливо каждый раз как он входил в помещение, наполненное офицерами. Целые сутки он пытался пробить лед в отношениях с экипажем, но это было невозможно. У Адмирала слезы блестели в глазах, когда он поднимался в штурманскую. "Сами хороши, - думал он, - летите расстреливать своих же собратьев! Но ведь они же не знают этого, - вспомнил он, - боже, а что будет, когда узнают? Ведь когда система Струк окажется в пределах видимости обязательно кто - нибудь узнает ее и без карт - схем. Для кого - то она - родной дом, у кого - то там друзья и родственники! Да меня просто выбросят в открытый космос! Я настолько увлекся самокопанием, то забыл о безопасности и секретности задания. Никто не должен узнать об истинной сути полета до конца миссии. Значит придется воспользоваться услугами этих собак особистов."
Сенклер прошел мимо двоих представителей этой славной породы и очутился в помещении штурманов. Старший штурман сидел склонившись на распечаткой вычислений и казалось дремал. Однако при приближении Сенклера сразу вскочил и отрапортовал. "Вольно" - произнес Сенклер. Он был в таком состоянии, что ему требовалось нормальное общение хоть с одним человеком. Поэтому он разрешил старшему штурману сесть и сам присел на твердую кушетку. Некоторое время они смотрели друг на друга. "В каком состоянии работы по расчету нового курса?" - спросил Адмирал. "Мы практически закончили расчеты, Адмирал" - ответил штурман. "Я что - то не вижу двух других штурманов. Где они?" - строго спросил Сенклер. "Я отпустил их отдохнуть. Они в спальне. Мы двое суток не отходили от терминалов, сэр." "Ладно, произнес Сенклер, - Я разрешаю всем вам отдохнуть сутки как только программа для пилотов будет готова и проверена."
Воцарилось молчание. "Сэр, - вдруг сказал старший штурман, - Я знаю что у вас неприятности." Сенклер сразу обозлился и ушел в себя как ракушка раковину. Ему стало стыдно, что и в этой изолированной каюте знают о его позоре. "Откуда у вас информация о событиях снаружи вашей каюты? Кто распространяет слухи и как они могут проходить через охрану на ваших дверях?!" Старший штурман с веселым интересом смотрел на своего Адмирала. "Дорогой Адмирал,- произнес он, - Я не скажу вам откуда у меня информация. Если хотите я отвечу за это перед трибуналом. Но сейчас мы одни. Пожалуйста, скажите мне, какое решение вы приняли?" "Что вы знаете?" - Сенклер уже не мог сердиться, он слишком устал нервничать, и поэтому говорил спокойно. Ему вдруг стало все равно, и захотелось облегчить душу перед этим маленьким морщинистым человеком. "Я знаю что мы в обитаемой системе, которая к тому же на грани уничтожения. И в наших силах не допустить этого." "Да не в наших это силах!
– закричал Сенклер,- Это под силу только хорошо организованной экспедиции, с учеными, лингвистами, врачами, ну и конечно военными. Мы не можем этого сделать! А кроме того мы потеряем время, нарушим график и сорвем нашу операцию!" "Пожалуйста, не надо кричать. Я с вами не спорю, просто пытаюсь вас понять..." Маленький штурман успокаивающе положил руку на плечо Адмиралу. "Вы считаете, что не в силах помешать трагедии? Но будет ли ваша совесть спокойна если вы даже не попробуете этого сделать?" Сенклер опустил голову. "Мы сорвем операцию" - тихо сказал он. "А стоит ли вообще проводить эту операцию?" - совсем тихо пробормотал старший штурман. Сенклер вдруг поднял голову и твердым взглядом посмотрел на него. "Я солдат и должен выполнять приказы. Но вы, старый, мудрый человек, что вы мне посоветуете делать?" Штурман помолчал. Потом сказал: "Искушение подталкивает меня посоветовать вам мою точку зрения, сказать вам что вы не правы. Но вам и только вам держать ответ перед вашей совестью. Поэтому могу только сказать: не слушай никого, мальчик, поступай так как сочтешь нужным, так, чтобы не на кого было потом свалить вину, кроме как на самого себя. Ты в полном ответе перед всеми и самим собой. Тебе и принимать решения..."
x x x
Когда Адмирал Сенклер вышел из каюты штурманов, первое, что он заметил, это усилившаяся неприязнь к нему. Но как ни странно, сейчас это не произвело на него такого гнетущего впечатления как раньше. Он вышел от штурманов с готовым решением. Решением, которое он принял сам. Поэтому он сразу пошел в рубку и взял в руки микрофон общей связи. "Внимание всем постам!
– начал он, - Говорит Адмирал Сенклер. Через пять минут эскадра снимается и начинает маневры с целью подойти вплотную к одной из населенных планет этой звездной системы. Мы берем на себя миссию попробовать остановить межпланетный конфликт двух народов напугав их мощью своих орудий. Может быть совместный испуг и общий враг заставят их забыть о вражде и временно объединиться, а потом нашей задачей будет объяснить обоим правительствам гибельность их предприятия. Я объявляю пятиминутную готовность всем службам. Отсчет пошел". Адмирал положил микрофон в гнездо. И вдруг динамки донесли до него какой - то гул, похожий на шум прибоя и топот одновременно. И Сенклер понял, то это экипаж эскадры одобряет его действия, ему кричат "УРА!" В рубку ворвались пилоты, офицеры обслуги орудий, даже некоторым солдатам удалось пробраться внутрь. Сенклеру пожимали руки, хлопали по спине, что - то говорили. Он не слышал, он был просто счастлив.