Чтение онлайн

Рассмотренная в данной книге версия интеракционизма позволяет избежать и так называемой трудности «установления пар» (pairing problem) [79] , о которой писал Джегвон Ким. Он доказывал, что классический картезианский дуализм не в состоянии объяснить, почему то или иное физическое событие вызывается определенной духовной субстанцией. Допустим, что на основе контрфактуальных рассуждений мы делаем предположение, что некое желание, возникающее у подобной субстанции, т. е. души, приводит к физическому сбытию А, но не к одновременному физическому событию В. Но чем отличается отношение этой души к событию А от ее отношения к событию В? В аналогичном случае физической причинности на такой вопрос всегда можно ответить, указав на определенные пространственные связи, имеющиеся между причиной и действием. Но духовная субстанция, по дефиниции, лишена пространственности. Поэтому каузальные отношения между ней и конкретными физическими событиями оставались бы, полагает Ким, чем- то необъяснимым.

Однако, даже если этот аргумент верен в

отношении картезианского интеракционизма, допускающего принципиальную независимость души от физического [80] , он не работает против эмерджентного интеракционизма, согласно которому ментальные состояния, онтологически отличные от физических процессов в порождающей их материальной системе, могут быть каузально действенными по отношению к ней из-за того, что они размещаются в ее приватном измерении и отражают ее физическое прошлое [81] . Мое желание поднять руку приводит к тому, что перемещается не рука, скажем, какого-нибудь художника — экспрессиониста, а моя рука, потому, что данное желание встроено в приватное пространство и историю физической системы, частью которой является моя рука, и ни в какую другую.

Но вернемся к интеракционистским теориям. Наиболее систематичным из новых интеракционистов является, по моим наблюдениям, Уильям Хескер, автор уже упоминавшейся книги «Эмерджентная самость». В своей работе он, кстати, показывает, что взгляды некоторых других формально близких ему авторов, и прежде всего Р. Сперри, либо вообще некогерентны из-за радикальных противоречий, либо выражены так, что точный смысл сказанного остается неясным [82] . Однако и теории самого Хескера не отличаются большой определенностью [83] , особенно когда речь у него заходит о природе ментальной каузальности, — а те детали, которые все же можно обнаружить в его тексте, представляются мне спорными. Хескер считает необходимым заключить, что наш мозг порождает не просто сознательные состояния, а единое поле сознания, или субстанциального индивида, причем этот индивид обладает свободой воли в либертарианском смысле, несовместимом с детерминизмом. Мы уже видели, что понятие о такой свободе воли иллюзорно, так же иллюзорно, как представление о безусловном единстве субъекта.

Под занавес главы, в которой была предпринята попытка сформулировать решение «трудной проблемы сознания», логично оценить идеи философа, заявившего о существовании неустранимого «провала» в объяснении отношения сознания и мозга — Дж. Левина. Всякое объяснение, полагает Левин, включает некую дедукцию, но никоим образом из характеристик физического состояния человеческого мозга нельзя дедуцировать, что его функционирование будет сопровождаться такими-то и такими-то квалиа. Это и есть «провал в объяснении». Спорить с тем, что квалиа логически невыводимы из физических характеристик мозга, невозможно, но, вообще говоря, любое действие невыводимо из представления о его причине. А здесь все усугубляется тем, что между мозгом и квалиа нет однозначного каузального отношения. Кроме того, в силу приватности, квалитативные состояния других существ не могут быть даны нам. Эти обстоятельства и создают ощущение «провала в объяснении». Между тем Левин, похоже, смешивает тезис о невозможности выведения квалитативных характеристик ментальных состояний с положением о невозможности объяснения существования квалиа вообще [84] . Мы видели, однако, что для отождествления этих тезисов нет оснований, — и объяснить, почему мозг порождает квалиа, вполне реально. В этом центральном вопросе у нас нет провала в объяснении. Соответственно, нет причин соглашаться и с пессимистическими утверждениями Колина Макгинна, рассуждающего о нашей «когнитивной замкнутости» [85] в понимании отношения между сознанием и мозгом. Вся эта книга была нацелена на доказательство того, что имеющиеся в этих вещах трудности могут быть преодолены.

Не могу при этом не отметить, что если решение «трудной проблемы», предложенное выше, может претендовать

на истинность, то оно подталкивает к пересмотру оценки так называемых «легких проблем сознания», о которых я говорил в первой главе и в главе о Чалмерсе. Ведь само понятие «легкие проблемы» было введено Чалмерсом потому, что, по его мнению, мы хорошо представляем, в каком направлении их можно решать. Речь при этом шла о таких проблемах, как отыскание нейронных коррелятов сознания, построении функциональных и компьютерных моделей различных когнитивных операций и т. п. Но дело в том, что ясный алгоритм решения подобных проблем мог бы иметься у нас, лишь если бы наши приватные состояния не оказывали влияния на функционирование мозга и, соответственно, на поведение человека [86] . Тогда, исследуя человеческое поведение и его порождающие механизмы в мозге, равно как и нейронные основы сознательных состояний, можно было ограничиваться стандартными научными методами от третьего лица.

Но раз сознание влияет на поведение, эти методы оказываются недостаточными. Некоторая пробуксовка когнитивной науки, и в частности разработок в области искусственного интеллекта, может объясняться тем, что эти проекты были скроены по образцу решения «легких проблем» и при предположении возможности чисто механической реализации соответствующих когнитивистских и иных моделей. Это не значит, конечно, что такие проекты вообще бесперспективны — я не сомневаюсь, что в этих областях нас ждут удивительные успехи. Но я также убежден, что они произойдут на фоне серьезных и, скажем так, идеологических трансформаций. Примером осознания необходимости такого рода изменений в сфере исследований по ИИ может служить недавняя книга Дж. Хоукинса [87] . Раздаются в последнее время призывы к капитальной методологической перестройке и в когнитивной нейронауке [88] . Так или иначе, но «легкие» проблемы могут оказаться — и даже наверняка окажутся — труднее «трудной». Но это еще не повод для расстройства. К тому же это решение было предложено еще до появления термина «трудная проблема сознания».

1 К тому же это решение было предложено еще до появления термина «трудная проблема сознания».

2 О понятии каузальной релевантности — см.: Черняк А. З. К вопросу о каузальной эффективности ментальных свойств // Философия сознания: классика и современность. М., 2007. С. 105–113.

3 Кроме того, теория тождества, как доказывал, в частности, Дж. Ким, не избавляет от опасности эпифеноменализма (ведь ментальные состояния все равно могут лишиться действенности в качестве таковых), хотя некоторые традиционные возражения против эпифеноменализма теряют при этом свою силу. См.: Horowitz A. Is there a problem in physicalist epiphenomenalisin? // Philosophy and Phenomenological Research 59: 2 (1999). P. 421–434. Впрочем, все плюсы физикалистского эпифеноменализма обесцениваются несостоятельностью самой теории тождества.

4 Нельзя поэтому согласиться с тезисом Д. Льюиса о том, что представление о квалитативном опыте аналитически влечет за собой представление о его каузальной действенности — см.: Lewis D. An argument for the Identity theory // Journal of Philosophy 63: 1 (1966). P. 20.

5 См. также: Pauen M., Staudacher A., Walter S. Epiphenomenalism: Dead end or way out? // Journal of Consciousness Studies 13: 1–2 (2006). P. 7–19.

6 У. Робинсон доказывает, что термин «эпифеноменализм» восходит к критику Гексли У. Джемсу. См.: Robinson W. S. Epiphenomenalism: Entry in the Stanford Encyclopedia of Philosophy, 2007.

7 Впрочем, некоторые трактуют эпифеноменализм широко — так, что в эту рубрику попадает не только параллелизм, но и окказионализм. См.: Crane Т. Mental causation. TS 2003. P. 5.

8 H. Кемпбелл доказывает, что Гексли занимал именно такую позицию — см.: Campbell N. What was Huxley's epiphenomenalism? // Biology and Philosophy 16 (2001). P. 363–365.

9 См., напр.: Stoerig P., Cowey A. Blindsight in man and monkey. Brain 120 (1997). P. 535–559; Weiskrantz L. The case of blindsight // The Blackwell Companion to Consciousness. P. 175–180.

10 Хорошо известно о существовании этого феномена — открытого Н. Хамфри, который работал в лаборатории знаменитого Л. Вейскранца (см.: Humphrey N. Seeing Red: A Study in Consciousness. Cambridge MA, 2006. P. 43–47), — у обезьян, и многие экспериментальные данные получены именно на основании опытов с ними. Собственно, Хамфри тоже работал с ними.

11 См.: Koch С. The Quest for Consciousness. P. 205–229.

12 По крайней мере, об этом говорит Петра Штёриг, известная именно своими исследованиями в области «слепого зрения» — см.: Blackmore S. Conversations on consciousness. P. 216.

13 См., его обобщающую работу — Libet B. Mind Time: The Temporal Factor in Consciousness. Cambridge MA, 2004. P. 33–89,123–156.

14 См., напр.: Herrmann С. S., Pauen M., Min В. К., Busch N. A., Rieger J. W, Eine neue Interpretation von Libets Experimeuten aus der Aua8lyse einer Wahlreaktioiisaufgabe // Bewusstsein. Philosophie, Neu-rowisseitschaften, Ethik, hrsg. v. C. S. Hermann, M. Pauen, J. W. Rieger und S. Schicktanz. Paderborn, 2005. S. 120–134. Авторы доказывают, что потенциал готовности в мозге, предшествующий некоему действию и осознанию желания совершить его сейчас (т. е. осознанию воления), может быть связан не с подготовкой какого-то конкретного действия, как считает Либет, а с ожиданием действия вообще (хотя ср.: Passingham R. E., Lau H. С. Free choice and the human brain // Does Consciousness Cause Behavior? Ed. by S. Pockett, W. P. Banks and S, Gallagher. Cambridge MA, 2006. P. 54) — и это оставляет место для свободы воли. В действительности Либет мог бы и согласиться с этой интерпретацией (ср. след. прим.). но проблема в том, что такая позиция не только не устраняет концептуальные трудности, но и не стыкуется с его более общими результатами, согласно которым сознание запаздывает за осознаваемыми событиями.