Чтение онлайн

И тут начало происходит нечто непонятное для меня. Волки заметно заволновались. Они встревожено перебирали лапами и перекидывались быстрыми взглядами. В конце концов один за другим они склонили головы перед Элле, хотя он ничего не сделал для этого — он вовсе не обращал на них внимания. У меня же ни с того ни с сего начало сдавливать виски. Это что, и есть сила альфы?

Тот, кого звали Фэрном, сдался последним и припал к земле, казалось, ещё сильнее, чем остальные.

— Открой лицо, — повторил Элле, и в его голосе уже зазвучала угроза.

Фэрн мотнул головой — и в следующий

миг на месте волка оказался стоявший на коленях человек.

— Встань, — приказал Элле, и Фэрн повиновался. — Посмотри на меня.

С усилием мужчина поднял взгляд, но полностью выпрямить спину так и не смог.

— Ты же не забыл меня? — спросил Элле.

— Нет, альфа Эльран. Не забыл, — глухо процедил Фэрн. — Ты принёс стае много неприятностей. Ведь другого альфы нам не дано! А ты всё бросил. И что же? Вернулся, чтобы снова стать во главе? А-а, понимаю, — волк бросил взгляд за спину Элле, где стояли я и Аурика. — Ради неё?

Я думала, что Элле, как минимум, наградит Фэрна хорошим тумаком. Но он хранил молчание.

— Это моя луна. Советую быть с ней очень, очень вежливым, иначе я не спущу тебе дерзости, — вкрадчиво заговорил он. — Проводи нас к вожаку… кем бы он ни был.

Ещё пару мгновений мужчины буравили друг друга пронизывающими взглядами, и в конце концов Фэрн сдался и отступил на несколько шагов.

— Следуйте за мной, — сказал он.

Окружившие нас волки разбежались в разные стороны и исчезли в лесу, чтобы дальше нести дозор. С нами остались только трое оборотней, не считая Фэрна.

Мне не нравился настрой этого волка. Пусть он и подчинился Элле как альфе, но разве этого будет достаточно в дальнейшем? И как отнесутся к его появлению другие? Будет ли достаточно силы Элле, чтобы сдержать их гнев и обиду, если они решат обрушить всю их мощь на его голову?

Он многого мне не рассказал. Например, как уходил из стаи. Не хотелось бы узнавать об этом при столь драматичных обстоятельствах.

Я думала, что путь по лесу станет настоящей пыткой, но Фэрн вёл нас проторёнными звериными тропами, и ни одна ветка не зацепилась за мою юбку. Так же бережно вёл меня Элле по Долине Аверандис. Кажется, это было так давно…

Чем ближе мы подходили к поселению оборотней, тем страшнее становилось. Лес мало-помалу редел, и это было делом рук хозяев этих мест. Когда мы миновали околицу, и взору предстали крепкие избы, которые своей монументальностью не уступали древним величественным крепостям, у меня едва не подкосились ноги.

— Элле!..

Я схватила его за руку, и он ободряюще сжал мою ладонь. Он обернулся и безмятежно улыбнулся:

— Добро пожаловать домой, моя прекрасная луна.

Элле! Поделись своей нерушимой уверенностью!

В деревне оборотней кипела жизнь, но стоило появиться нам, как она замерла. Волки и волчицы отрывались от своих дел и провожали нас долгими немигающими взглядами. Воздух стал тяжёлым, как морская вода. А я поняла одну удручающую вещь.

Элле боялся.

Боялся ничуть не меньше моего, пусть и пугало его другое. И это его уверенное спокойствие…

Пусть обманывает кого угодно, но только не меня. Пусть у меня и

нет такого тонкого обоняния, как у волков, которые за версту чуют страх, но я чувствую куда глубже!

А спустя миг я поняла, что вся деревня следует за нами. Все побросали свои занятия, и толпа волков была пугающе тиха. Все понимали, что означает возвращение Элле — никто не переговаривался, не перебрасывался репликами. Казалось, сделаешь неосторожный шаг в сторону, да даже просто споткнёшься — и вся стая набросится и растерзает тебя до состояния кровавых ошмётков. Поэтому я старалась смотреть только вперёд, в спину Элле. А толпа всё росла — к ней присоединялись всё новые и новые участники. Неужто нас сопроводит к вожаку вся стая?

Наконец мы подошли к одной из изб, которая ничем не отличалась от остальных. Возле неё на скамейке сидел мужчина, чей возраст сложно было определить на первый взгляд, и задумчиво бросал кусочки хлеба стайке пищащих цыплят.

Он вскинул голову, когда мы подошли, и вскочил на ноги, когда понял, кто перед ним. Цыплята врассыпную разбежались кто куда, но они уже не интересовали матёрого волка.

— Элле? — недоверчиво воскликнул волк и приблизился к ограде. Он внимательно принюхивался к нам, будто не веря до конца в возвращение альфы.

— Да, дядя Орвин, — кивнул Элле. — Это я.

— Мерзавец, — с презрением выплюнул Орвин. — Как ты посмел вернуться после всего, что ты тут устроил?! Неужто думал, что тут все склонятся перед тобой просто потому, что у тебя луны на руках?!

— Не думал, дядюшка. Поэтому всё будет честно. Я бросаю тебе вызов.

По толпе за нашими спинами пронёсся вздох, полный неизбежности. Видимо, стая втайне надеялась, что каким-то образом схватки удастся избежать.

— Правда? — фыркнул вожак. Он стремительно распахнул калитку и приблизился к Элле почти вплотную. — Раз так, то я его принимаю. Ты хоть представляешь, каково нам было без тебя? И каково было мне? Но кто-то же должен был взять ответственность, раз нам так не повезло с альфой?!

— Представляю, дядя Орвин. Спасибо, что поддерживал порядок в стае. В благодарность и из уважения к твоим трудам я оставлю тебя в живых.

Вожак Орвин расхохотался.

— Ну каков нахал! — воскликнул он. — Уж будь добр, перегрызи мне глотку насмерть! Не хватало ещё мне принимать от тебя милость!

Элле ничего не ответил. Он лишь отступил на несколько шагов от своего противника, и стая расступилась, сделав круг шире.

Фэрн подошёл к нам с Аурикой и, выставив руку в сторону, оттеснил ближе к остальным. А я поняла, что сжимаю кулаки так крепко, что на ладони остались красные отметины.

Тишина по-прежнему стояла оглушающая. Просто удивительно, как волки могут её хранить так долго и упорно. Они как-то по-другому общаются между собой в эти моменты? Ментально? Или помогают запахи?

Противники обернулись волками, но не спешили нападать друг на друга. Они лишь неторопливо ходили кругами и не сводили друг с друга горящих глаз. Такими же глазами смотрела на них стая. Никто никого не подбадривал, не подначивал, не улюлюкал. Просто тишина. Даже дети помалкивали.