Чтение онлайн

В самом центре чудовищной картины — связанные Северин и родители. Ёрумы удерживали их на месте, на коленях, не давая возможности подняться.

Ноги сами понесли вперед…

— Мама… папа… — подбежала с бешеным стуком сердца в груди, но родители… они просто отвернулись, будто не хотели ни видеть, ни слышать меня, словно я стала для них воплощением всего того плохого, что случилось в их жизни.

Рядом свирепствовал Северин. Ёрумы держали его на коленях, но ярость клокотала в нем, вырываясь наружу потоком проклятий и оскорблений, направленных в мою сторону. Каждое слово вонзалось ножом…

— Лирэи — это зло! — выкрикивал дрожащим от ненависти

голосом. — Я не должен был влюбляться в тебя! Я должен был рассказать всем, какая ты подлая, низкая, мерзкая! Что ты отдалась правителю мертвых земель, этому… Аристиду Рэвиалю!

Аристид, словно тень, возник рядом, молча положил руку мне на плечо, но не прервал Северина, дал ему высказаться до конца.

— Лирэй всегда считали предвестницами беды! — продолжал изрыгать проклятия несостоявшийся муженек. — Я не понимаю, когда и почему это понятие изменилось! Прекрасные девы, говорите? Да Эмили — живое доказательство того, что лирэи приносят только несчастье!

Алэр слегка наклонился ко мне и прошептал: «Не обращай внимания, он просто боится». А затем, обращаясь уже к Северину, произнес с ехидной усмешкой:

— Я избавлю тебя от проклятия лирэи, Северин. Сегодня я забираю Эмили с собой. И ты больше никогда ее не увидишь.

Слова Северина ранили, но больнее было от последовавшего ответа моего отца.

— Я жалею, Эмили, что однажды помог тебе, — прохрипел он с отвращением. — Не думал, что спасение лирэи приведет в наш дом… драконов мертвых земель. Ты больше не дочь роду Марре. Ты опозорила нас…

Рядом всхлипнула мама, закрывая лицо ладонями.

Я стояла не в силах пошевелиться или произнести хоть слово. В груди все сжалось от отчаяния, руки дрожали, в глазах стояли слезы, намеревавшиеся вот-вот пролиться.

Но тут снова голос Аристида рассек тишину, подобно лучу света в кромешной тьме…

— За всю историю никто и никогда не мог одолеть ёрумов мертвых земель, — произнес он с гордостью. — И только ваша дочь смогла покорить правителя мертвых земель . Меня. Вы должны гордиться ею, а не проклинать.

Родители молчали, их лица оставались непроницаемыми.

— Возвращаемся, — приказ алэра Эдильборга ёрумам.

Я бросила последний взгляд на отца и мать. В их глазах не было ни прощения, ни понимания. Только пустота.

Безмолвно попрощавшись с родителями, я шагнула за Аристидом.

* * *

Казалось, еще немного, — и я упаду.

Или меня просто ранят.

Определенно что-то из этого, ибо мне — «чайнику-всаднику» — удержаться на огромном ёруме, летящем с бешеной скоростью и укорачивающемуся от нападения снизу, нереально! Глаза слезились, волосы путались и хлестали по лицу, лезли в рот, ветер норовил скинуть. Веселая поездочка — ничего не скажешь.

— А-а-а-а! — заорала я, когда Аристид резко устремился ввысь под девяностоградусным углом. Пальцами крепче схватилась за гребни, подтянулась, прижалась к чешуйчатой шее, зажмурилась до «разноцветных звёздочек». — Аккуратне-е-е… — ёрум выровнялся, чтобы резко повернуть влево. Стрелы стражников Вилдхейма промахнулись.

Другой ёрум, наоборот, устремился вниз, а потом — мамочки! — раскрыл пасть, свернул язык и… изверг на стражников столб огня. Я оцепенела, глянула вниз, увидела обожжённую землю, горящую траву… в общем и целом, это всё, что я видела. Стражников не было. Ёрум зарычал и, лениво взмахивая крыльями, взлетел выше. Вдоль спины пробежали колючие мурашки.

Ёрумы выровнялись — мы снова оторвались.

Я села

прямо, оглянулась. Сквозь плотную стаю ёрумов, следующих за алэром, наблюдала за отдаляющимся Вилдхеймом. Пламя отступило, город снова сиял в лучах солнца как морозные льдины. Впереди виднелась полоса Черной Пустоши.

Черную Пустошь называли живой.

И отсюда — с высоты птичьего полета — я особенно понимала почему. Пески передвигались, извивались, закручивались, подобно змеям. Следили, чувствовали, оберегали земли Эдильборга, путая стражников, не пропуская.

Я впервые задумалась о том, как появилась Черная Пустошь… Прежде никто не рассказывал мне. Даже профессор Элиас.

Порыв ветра в лицо донес запах вулканической пыли и серы, а еще — тонкий, сладостный аромат примул. Я пригнулась, чтобы не упасть, вскрикнула, когда Аристид внезапно зарычал и поменял направление. Что происходит? Стая ёрумов, ответив рыком, продолжила полет в сторону дворца, мы же — улетали в противоположном направлении, к жуткому, черному вулкану Эльборгу.

— Нам точно туда? — спросила я.

Ей-богу, готова поклясться, странный рык-вздох был похож на вздох при ехидной ухмылке!

Эльборг.

Аристид упоминал его единожды. Главный, самый опасный и разрушительный вулкан Эдильборга. Профессор Элиас рассказывал, местные верят, что именно на его вершине живут духи древних предков.

Но нам к ним зачем?..

С каждым взмахом крыльев ёрума, с каждым набранным метром высоты, вулкан становился все более величественным и пугающим. Здесь и там из расщелин выползали струйки дыма, сплетались в причудливые фигуры, напоминая призраков, танцующих над могилой исполина.

Дышать становилось труднее. В воздухе витал густой запах серы, щипавший глаза и вызывавший кашель. Небо над нами походило на грязное покрывало, сквозь которое едва пробивались лучи солнца. Я чувствовала, как Аристид начинает слегка менять курс и плавно снижаться. Мы летели к какой-то странной, неестественно ровной площадке, затерянной среди скал и поросшей густыми зарослями.

Ёрум мягко приземлился, и я, немного неуверенно, спрыгнула на землю. Огляделась. Идеально круглая площадка, выложенная из больших каменных плит. Вокруг стояли массивные статуи ёрумов, искусно вырезанные из темного камня. Время и стихия не пощадили их, покрыв толстым слоем плюща и мха. Внизу, на каменных плитах, виднелись выгравированные узоры, похожие на руны.

Меня охватило необъяснимое чувство страха и беспокойства.

Зачем мы здесь?

Когда обернулась, Аристид уже стоял рядом, приняв человеческий облик.

— Что это за место?

Алэр подошел к одной из статуй, провел ладонью по скалистой морде, попутно срывая плеть дикого плюща.

— Давно я здесь не был… — он шагнул к следующей статуе. — Это место, — начал тихим, завораживающим голосом, — раньше являлось свидетелем ритуала, о котором современные ёрумы предпочитают не вспоминать. — Аристид достал кинжал, аккуратно соскреб мох. — Ритуала единения, — он сделал паузу, осмотрелся. — Здесь мы связывали себя с избранницей. И нет, это была не просто свадебная церемония, — усмехнулся, срезая заросли, — не пустые клятвы, произнесенные у алтаря, не формальное признание перед обществом. Нет. Это было создание истинной, настоящей связи, уз, которыми ёрумы связывали саму свою суть с избранницей. Самая сильная связь в мире. Неразрывная. Два существа, навеки сплетенные воедино.