Трофеи берсерков
Шрифт:
Аду оставили жить только потому, что она самка. Женщин всегда было меньше мужчин и вероятно, из осиротевшей девочки хотели выжать наибольшую пользу. Для всех. Мышь же, должна благодарить уже только за то, что жива.
Если бы не дар, так оно и случилось бы, Ада не сомневалась. Что могла пятилетняя кроха противопоставить взрослым и сильным? Росла она действительно крохой, оборотни ждали, когда девочка повзрослеет. Но когда с возрастом проснулся дар целительства, сильный, нужный, редкий, у Ады появилась возможность избежать участи общей подстилки.
Любить ее от этого
Со временем Ада смирилась, поумнела, научилась быть незаметной, но незаменимой. Научилась манипулировать, никому не верить, отстаивать свои интересы, казаться сильной. Замкнулась и стремилась не чувствовать, ничего и ни к кому. Равнодушие заразно.
Но даже это наступило гораздо позже. В пять лет девочка Аделаида хотела, чтобы кто-то ее просто любил, все равно кто. Хотела, чтобы погладили по головке, подули на разбитые коленки и утешили после падения. Поправили перед сном одеяло, уверили, что под кроватью нет чудовищ, и пожелали спокойной ночи, поцеловав в лобик.
Ничего из перечисленного не было, никогда. Свои царапины и более серьезные болячки Ада научилась залечивать сама.
Поэтому, да, прощаться не с кем. Скучать уж точно ни по кому не будет, и то хорошо.
Город спокоен и мрачен, девушке слышалось его слабое дыхание. После долгих месяцев войны, очень немногие поселения способны дышать даже так. Некоторые деревни исчезли с лица земли, больше осталось в руинах. И когда оборотни спали, прекращая свои безумные дела хоть на время, казалось, вся природа вокруг вздыхает с облегчением.
Дома один за другим оставались позади, улочки становились уже, беднее, чаще попадались огороды и сады. Город постепенно все больше места уступали деревьям.
Лес встретил шорохом листвы, запахом сырого мха и хвои. Ночной свежестью, таинственными бликами и скользящими тенями. Изредка вскрикивала какая-нибудь птица. В отличие от спящего изнуренного города, лес не спал. Он жил своей интересной жизнью и в дела дурного соседа не вмешивался.
Во время странствий, в разрушенных, переполненных ранеными деревнях, Священный лес часто снился Аде. Давал во сне насладиться своей прохладой и покоем. Лес не просто так называется священным. Древний, у него есть Дух.
Оборотни приходят сюда, чтобы очиститься. И телом и душой. А сколько и чего кому давать или не давать, лес решает сам. Если он захочет, пришедший обретет покой и силы или получит необходимые для себя ответы. Если лес посчитает нужным, оборотень, зверь ли, удостоится испытания. А если не пройдет его, то и неприятностей.
Именно лес настоящий дом для Ады, убежище. Не жалкая комната, отведенная ей во дворце главы клана, а весь темный, древний лес. И здесь ее всегда встречали с распростертыми объятиями, Ада каждый раз это чувствовала.
Как же повезло, что Священный лес находится частично на территории их клана. Вернее, что клан расположен рядом с
необъятным лесным массивом. Если бы не возможность сбегать сюда, прятаться и охотиться, Ада бы не дожила до своих восемнадцати. Она бы с удовольствием переселилась сюда из города, но Ханнес не разрешил. Когда Ада рядом, ее ведь легче контролировать.До торфяного болота дошла по еле заметной мягкой тропинке. Опавшая прошлогодняя листва и густой мох глушили и так негромкие шаги. Девушка дышала полной грудью, предвкушала самое большое телесное и душевное удовольствие доступное ей в этом мире.
Скинув всю одежду, по мокрому и мягкому, холодному мху прошла к темной воде. И нырнула, почти упала в непроглядную, отражающую звезды, поверхность. Очищение, сила, покой. Ясность и радость.
Сколько раз приходила сюда в отчаянии, а уходила спокойной, с душевными силами на то, чтобы жить дальше. Самые лучшие воспоминания у Ады связаны с лесом. Она считала, что с пяти лет именно и только он был ей за родителей - опекал, советовал, заботился.
Когда Аде исполнилось пятнадцать, клановцы стали замечать, что худая как щепка, забитая и сутулая девочка, становится привлекательнее. Вытянулась, набрала немного больше веса в нужных местах, осанка, благодаря постоянным физическим нагрузкам, выпрямилась. Во второй ипостаси Ада и вовсе красавица, изящная и яркая.
И не всех жаждущих близкого общения останавливало наличие у нее дара и то, что из-за него, вроде как, ценна и неприкосновенна. Одно ведь другому не мешает. И что вообще могло помешать владыке или его сыну получить, что они хотели?
Тогда Ада провела в лесу больше недели. Носилась в облике рыси, охотилась, убегала все дальше и дальше не только от клана, но и от самой себя. Думала о том, чтобы уйти совсем. Больше не возвращаться и не оборачиваться.
И в ту минуту, когда была на грани, готова ее переступить, неожиданно провалилась в ледяную воду. Ненадежная почва торфяных болот раскрылась специально для нее. Это было отрезвляюще.
Упала рысью, а вынырнула девушкой. Красивой, с длинными волосами отливающими рыжиной и матовой светлой кожей. С глазами цвета первой свежей листвы. Лесному духу, наверное, нравились эти глаза. Иначе, почему бы он решил вдруг помочь?
Когда выбиралась из воды, дрожащая, но с вправленными на место мозгами, наступила на невзрачный сероватый гриб. Он лопнул и распылился по телу девушки тончайшим серым налетом. В один миг прилип к влажной коже, меняя ее цвет и фактуру. Кожа стала тусклой, шероховатой на ощуп, в редкий мелкий непонятный прыщик.
Так, на болоте, из коричневой торфяной воды, родилась Мышь. Серая и такая же невзрачная, как сами чудо-грибы. Осчастливленная таким преображением, Ада улыбнулась во весь рот, от чего на щеках налет образовал неглубокие, едва заметные морщинки.
Позднее такая процедура повторялась регулярно. Купание, чистота и красота, с последующим опылением. Благо, грибов росло достаточно, а одного раза хватало примерно на неделю. Ада и в волосы втирала чудо-порошок, разведенный водой. Он придавал локонам неповторимый бесцветный мышиный оттенок и убирал блеск.