Чтение онлайн

Вместо остановки мы нашли небольшой магазинчик, посреди которого стоял таз с водой. В тазу сидела прелестная маленькая девочка. Когда мы проходили мимо неё к холодильнику, она закричала «Hello!» и протянула ко мне ручонки.

— Детишки всего мира чувствуют в тебе педагога, Ёлкин, — хихикнул Лаптев.

— Артём, спроси, почём тут пиво, — попросил Миша.

Маленькая баночка пива стоила 50 бат. Тайские деньги оказались на редкость удобны в пользовании: здешний курс почти совпадал с нашим, за 1 доллар давали 30 бат, поэтому нам не надо было пересчитывать в уме цены на рубли, всё уже было посчитано до нас.

Продавщица в лавке сказала, что по острову удобнее перемещаться

на такси. Одно из них мы тут же остановили, и это было нечто. Представьте себе грузовую «Газель», которую злой волшебник превратил в пассажирскую. А потом уменьшил в два раза, оставив такое же количество посадочных мест. Десяток пассажиров ютится в железном кузове, на двух лавочках. Которые закреплены вдоль бортов, друг против друга, так что вы легко можете почувствовать себя десантниками перед выброской. Со стороны эта машина выглядит как пикап, водитель которого очень предусмотрительно прячется от пассажиров в кабине. За поездку до райцентра Тонг Сала водитель потребовал с каждого по сотне. Мы понятия не имели, много это или мало, поэтому безропотно заплатили и забрались в кузов.

До города было километров десять, и всю дорогу водитель то разгонялся, то тормозил, играя в чехарду с невидимым партнёром. Мимо проносились ресторанчики, массажные салоны и кокосовые рощи. На одной из бензозаправок я увидел мальчугана, который делал уроки, облокотившись прямо о колонку. Повсюду висели афиши с рекламой поединков по тайскому боксу. Боксёры были изображены пучками по восемь человек, как актёры антрепризных спектаклей. Из-за этого складывалось впечатление, что поединки будут не парные, а групповые. От размышлений меня отвлёк ухаб, на котором подскочило такси, и я еле удержался, чтобы не вылететь за борт этого экзотического транспортного средства. Я заметил, что пассажиры встречных маршруток постоянно колотили по крышам своих водительских кабин кулаками. Это смахивало на какой-то шаманский ритуал, хотя Лаптеву пришла на ум другая ассоциация:

— Слушайте, мне эти удары по кабине напомнили фильмы про войну, когда офицер колотит кулаком по крыше полуторки и кричит: «Во-о-озду-ух!»

На слове «воздух» водитель нашего дилижанса как-то особо залихватски вошёл в поворот, так что я на секунду отвлёкся от Серёжи, хватаясь за поручни. Когда я повернул голову обратно, Лаптева рядом со мной не было. Я посмотрел по сторонам, но наткнулся лишь на недоумённый взгляд Макарова:

— А где Серёжа? — удивлённо спросил он.

— Hey! Stop! We lost a passenger! [12] — заорал я и начал колотить по крыше кабины кулаком.

Лаптева мы нашли в кустах, метрах в двухстах от автомобиля. Он ошалело смотрел на нас снизу вверх, потом дал себя поднять и произнёс:

— Я буду бить его первым!

— Извини, братан, но я тебя опередил, — ответил Миша.

— Для друга ничего не жалко!

К моему удивлению, принудительное катапультирование никак не сказалось на здоровье Сергея. Судя по тому, что руки, ноги и туловище не пострадали — он упал на голову.

Тонг Сала оказался маленьким, приземистым городком с узкими улочками. Рыночная площадь была небольшой, но очень подвижной: тайцы терпеть не могут стоять возле своего торгового места. Они любят движение, и движутся вместе со своими прилавками, которые закреплены поверх мопедов или велосипедов. На рынке все эти «самоходки» были выстроены рядами, а их груз соперничал друг с другом пестротой и запахами. Фруктовые соки, суши, салатики, супчики в небольших ёмкостях, маленькие мясные закуски манили взор и возбуждали аппетит. Возле некоторых лотков сгрудились

столики, где вся эта снедь поедалась туристами. У одного из лотков даже стояла очередь: там шла бойкая торговля чем-то, напоминающим шаурму. Судя по запаху, в качестве топлива в жаровне использовался слоновий навоз.

На время мы отказались от дыхания, и разжали носы только через метров десять, у тележки с горой фруктов. За прилавком стояла тайка, похожая на жену Горлума из «Властелина колец». По рисункам на тележке мы догадались, что Горлумиха делает из фруктов фреши с добавлением льда.

— Фреш чистый, не разбавленный? — спросил я, совершая типичную ошибку всех покупателей: подсказывая продавцу ответ. Тайка утвердительно моргнула правым глазом. После чего нам на руки были выданы:

1) Лёд со вкусом манго;

2) Лёд со вкусом папайи;

и напиток, получивший звание «самый беззастенчивый развод в мире», а именно…

3) Лёд со вкусом мяты!

Первым в качестве фрешей усомнился Макаров:

— А что это она капает из бутылочки в стакан? Клофелин?

— Думаю, что это эссенция.

— Нет, скорее, это краситель.

— Так она же сказала, что фреш из свежих фруктов!

— Свежесть придаёт лёд, и его она не жалеет!

— Это она покупателей своих не жалеет, жаба!

Лавки с товаром, который не едят, а носят, находились по периметру торговой площади. В основном там продавали одежду, которая на острове делится на три вида. Первый — «этнические» рубашки с орнаментами, шали и шаровары с такой низкой мотнёй, что в неё можно спрятать небольшой телевизор с высунутой антенной. Второй вид — прикиды посетителей full moon party. Они обычно состоят из кислотных футболок с похабными надписями и коротких юбочек фломастерных расцветок. Третий вид одежды носят сами тайцы. Местные женщины одеты в простые платьица, а мужчины — в блёклые футболки и чёрные штаны. Никаких выкрутасов, и, Будда упаси, ничего «этнического».

Каждый из нас напялил на себя то, что отражало его внутренний мир: Миша выбрал бездонные шаровары (наверное, чтобы было куда прятать барсетку). Сергей вырядился в футболку с надписью SEX DRUGS PHANGAN. А я предпочёл шорты и рубашку в колониальном стиле. Плавки мы купили разных цветов, чтобы не перепутать. Больше всех удовольствия от покупок получил Макаров. Он так ожесточённо торговался и размахивал руками, что туристы принялись его фотографировать.

В этот момент кто-то тронул меня за руку. Я оглянулся и увидел перед собой сухощавого тайского старичка. Он был таким худым, что в любительской постановке «Гамлета» мог бы сыграть череп. Дед улыбнулся во все дёсны и поманил меня крючковатым пальцем. Я пошёл за ним. Старик дошёл до крайнего лотка с фруктами и показал на целый ряд висящих за ним настенных календарей. На всех календарях был изображён статный мужчина с проседью. Он строго смотрел на покупателей сквозь очки, будто трудовик, недовольный плохо сделанной табуреткой.

— Куда это ты исчез? — к нам присоединился взволнованный Лаптев. — А что это за чувак на плакатах? Это выставка? Слушай, давай пока не будем покупать, у Макара наличные заканчиваются!

Старик уловил наш интерес и демонстративно поклонился календарям, потом оглянулся на нас и предложил сделать то же самое. Старость надо уважать, и мы тоже слегка кивнули головами. После чего я произнёс, тщательно имитируя неподдельную грусть:

— Мы ничего покупать не будем!

Дед прищурил глаза, сделал вид, что не обиделся, и покорно поклонился. При этом он снова улыбнулся такой широкой улыбкой, что мне вспомнился Николсон в фильме «Сияние». На всякий случай я ещё раз поклонился календарям, согнув спину настолько, насколько позволил позвоночник. Тут на лице деда проступило удивление пополам с уважением. И в эту секунду со стороны, где Макаров обтяпывал свою коммерцию, послышались крики. Мы сразу же бросились на шум, и, как выяснилось, не зря.