Чтение онлайн

Но когда он, как всегда стремительно, ворвался в комнату и поскользнулся на паркете, я ахнул и растерянно опустился на стул. Он был черным как смола, белели только зубы.

– Вы чего на меня так уставились?
– спросил он подозрительно.

– Ты... ты сам на себя посмотри...
– пролепетала Мила, указывая на зеркало. Юрка сделал шаг к зеркалу - и отшатнулся.

– Тьфу ты! Где это я так вымазался?
– захохотал он и начал вытирать носовым платком лицо.

– Не три, Юрка, не поможет, - покачала головой Мила.
– Тебя заколдовал Борис.

– Заколдовал? Враки!

– Я сама не

верила, только это правда, Юрик!

Я сказал, не сводя с него глаз:

– Ты теперь не Юрий Белов, а Юрий Чернов! Совсем неожиданно он вдруг заплясал и весело проговорил:

– Ребята, а это здорово! Мне всегда немножко хотелось побыть негритенком!

Он был так доволен, что даже не спросил, каким образом я превратил его в чернокожего. Меня это даже чуточку обидело. Уж слишком много Юрка был занят собственной особой и совсем не удивился, что я стал волшебником. Как будто я только и делал всю жизнь, что творил чудеса!

– Я могу тебя расколдовать, - сказал я.

– Потом... Мне так нравится. Очень симпатичное лицо, правда. Мила?

– Да, конечно...
– нерешительно согласилась она.
– Только я не привыкла видеть тебя вот таким.

Юрка потирал черные руки.

– Завтра в школе все мальчишки полопаются от зависти, когда меня увидят. Только ты, Борька, больше никого не делай негритенком, а то будет неинтересно. Пусть я буду один негр на всю школу!

– Ладно, - согласился я.
– Вообще я могу сделать все, что угодно!

– Например, что?
– заинтересовался он.

Я задумался.

– Например... например, перенестись на необитаемый остров!

– Очень хорошо!
– захлопала в ладоши Мила.
– Только не на север, я не люблю, когда холодно.

– В жаркие страны, - предложил Юрка.
– На какой-нибудь остров посреди океана!

Я мечтательно сказал:

– Поживем всласть! Так, чтобы совсем не нужно было работать! А то мама каждый день пилит: постели кровать, подмети пол, вымой посуду! Все работай да работай! Хорошо бы без всякой работы пожить!

– А мы можем вернуться?
– спросила Мила.

– В любую минуту, как только нам надоест. Поехали?

– Поехали!
– решительно сказал Юрка.
– А на чем?

– Я и сам не знаю... Закройте глаза! Эй, чур, не подсматривать!

Увидев, что они зажмурились, я махнул платком. Что-то загремело и заскрежетало, и сразу наступила полная темнота. Потом какие-то огни красные, желтые, синие, зеленые - вихрем закружились вокруг нас. Наконец огни исчезли, и все смолкло. В тишине я отчетливо услышал нарастающий шум морского прибоя. Ослепительный луч солнечного света ударил мне в лицо. Я заслонился от солнца ладонью и вдруг увидел, что справа и слева от меня покачиваются какие-то ветки. В ту же секунду я услышал рядом восторженные крики моих приятелей.

– Океан!
– задыхаясь от волнения, пищала Мила.

– Пальмы, лианы!
– вторил ей Юрик.

– Ананасы!

– Бананы!

Мы стояли, окруженные пышной тропической растительностью. Невидимые птицы свистели и щелкали в зелени. Пахло какими-то цветами и сыростью. А глубоко внизу, под обрывом, клубилась пелена океанских волн. Зеленоватые валы накатывались на скалы и с шумом разбивались о камни. По временам ветер доносил до нас прохладный туман брызг.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ, в

которой я ссорюсь со своими приятелями

Разумеется, мы прежде всего обследовали остров. Он оказался довольно большим и совершенно необитаемым. Густой тропический лес, скалы, тихие лагуны с прозрачной водой, в которой сверкали рыбы, теплый песок на берегу лагун - все было просто роскошно!

Усталые, изнемогающие от жары, но совершенно счастливые, мы, наконец, решили отдохнуть в тенистом ущелье, увитом какой-то зеленью.

– Хорошо бы чего-нибудь холодненького сейчас!
– сказала Мила, садясь на камень.

Вы, наверное, догадались, что я сделал. Мои приятели только слабо ахнули, увидев, как в ущелье вдруг появились круглый стол и три удобных мягких кресла. На столе стояли вазочки с мороженым и большая ваза пирожных!

Это был настоящий пир. Таких сладких и вкусных вещей я не ел никогда в жизни. А кругом пели, свистели и щелкали птицы, мощно шумел прибой, и бесчисленное количество солнечных зайчиков сверкало в волнах океана.

– Больше не могу, объелась, - сказала Мила, блаженно откидываясь на спинку кресла.
– Ребята, а мне нравится такая жизнь.

– Еще бы!
– усмехнулся я.

– Вот так бы каждый день, - потянулся в кресле Юрка.

– Ну, каждый день, я думаю, надоест, - вздохнула Мила.

– Ничего, можно привыкнуть, это не алгебра, - сказал я.

Мы помолчали, прислушиваясь к шуму прибоя.

– А что мы теперь будем делать?
– спросил Юра.

– Ничего!
– сказал я.

Они недоуменно переглянулись.

– То есть как?..
– Мила посмотрела на меня своими широко открытыми серыми глазами.

– А просто так: ни-че-го! Мы зачем сюда попали? Чтоб отдохнуть от работы - ведь правда?

– А-а...
– разочарованно протянула она.

Юрка почесал черным пальцем кончик черного носа и проворчал:

– Странно... Что ж, мы теперь должны вот так сидеть, и... все?

– Угу, - не очень уверенно сказал я.

Должен честно сознаться, что и самому мне сидеть без движения было не очень приятно, но теперь отступать было поздно, и я продолжал:

– А вам что, не нравится, что ли?

Мила снова взглянула на мрачного Юрку и тихонько проговорила:

– Н-нет... В общем, нравится...

– Нравится, да не очень, - проворчал Юрка.

Мы умолкли. В тишине было слышно, как внизу шумит океан. Огромная птица с многоцветным, как у павлина, хвостом села на краешек скалы и, склонив голову, рассматривала нас круглым глазом. Мы тоже молча рассматривали ее. Это длилось долго. Наконец я почувствовал, что мои глаза заволакивает туман, а птица начинает двоиться и троиться. Я начал клевать носом. Но тут Мила вскочила, вспугнув длиннохвостую птицу, и сказала:

– Ребята, вот там среди камней ручеек. Я помою посуду.

Она собрала хрустальные вазочки и отправилась к ручейку. А я тем временем незаметно махнул платком и увидел, что Мила вдруг остановилась.

– Чего ты стала?
– крикнул ей Юрка.

– Понимаешь, посуда уже чистая... Она вернулась к нам, подозрительно глядя на меня.

– Это опять твои фокусы, Борис?

– Ладно, садись. Мила, - махнул Юрка рукой.

Мы опять надолго замолчали. Мила ворочалась в кресле, кряхтела и в конце концов опять не выдержала: