Триумф экстаза
Шрифт:
— Холли, ты понимаешь, что меня… обманом вынудили вступить в брак с мистером Эшлендом?
Негритянка была в недоумении:
— Интересно, почему вас заперли в этой комнате, миссус? И что значит «обманом вынудили»?
— Ну, мистер Эшленд обещал, что не будет силой навязывать мне свое общество, если я выйду за него замуж, а после того венчания, ну… он мною воспользовался.
Холли уронила золотистый локон и, смеясь, прикрыла черной рукой рот.
— Ох, этот мистер Эшленд тот еще тип, миссус!
— Но, Холли, он поступил нечестно! Девушка пожала плечами:
— В этой
Эмили повернулась к рабыне и умоляюще посмотрела на нее:
— Холли, помоги мне. Давай убежим вместе! Негритянка попятилась, глаза ее, казалось, побелели от страха.
— Миссус, вы меня до смерти пугаете! Бежать! Меня выпорют до потери сознания, а вас… — Девушка сделала многозначительную паузу. — У мистера Эшленда очень вспыльчивый характер, миссус!
— Я знаю, — вздохнула Эмили.
День тянулся медленно и мучительно. Эмили металась по комнате, чувствуя себя животным, запертым в клетке. Холли молча наблюдала и слушала, как она бушевала и проклинала Эдгара. Говорила, что он лишенный чести безумец, что ненавидит его.
Эти тирады сначала приносили Эмили облегчение, потом стали столь же утомительными, как и четыре стены комнаты. Она не проявила интереса к ленчу, который Эвис принесла, а потом унесла нетронутым.
Ближе к вечеру Эмили вспомнила об отрезах материи, которые Дэвид купил для нее в Хьюстоне. Хотя воспоминание о его предательстве вызвало желание швырнуть эти подарки с балкона вниз, она поняла, что ткани позволят ей хоть чем-то заняться.
С помощью служанки Эмили выкроила два платья: одно из хлопка в зелено-желтую полоску, второе из розового канифаса. Она с грустью подумала о том, что Эдгар, вероятно, будет единственным человеком, который увидит ее изделия. Однако сидеть с иглой, наметывать и шить было очень приятно.
Вечером Эвис принесла ужин. «О Господи! — подумала с грустью пленница. — Как быстро летит время! Вскоре это животное вернется и потребует… потребует…»
Несмотря на все свои страхи, она обнаружила, что умирает с голоду, и с удовольствием съела помидоры, фаршированные цыпленком, и свежий хлеб. Эмили отказалась переодеваться в ночную сорочку, несмотря на протесты Холли, решив, что и пальцем не пошевелит, чтобы помочь Эдгару Эшленду изнасиловать себя!
Очень скоро экономка вернулась и увела Холли. Оставшись в одиночестве, Эмили села на диван с книгой, пытаясь отвлечься от напряженного ожидания.
«Несомненно, Эдгар придет в ярость от того, что я не у него в спальне, — думала Эмили. — Но если этот дьявол думает, что я подчинюсь ему, как обыкновенная шлюха, то пусть убирается к черту! Сегодня я совершенно трезвая и полна решимости сражаться с ним не на жизнь, а на смерть!»
Ждать долго не пришлось, так как вскоре двери веранды открылись и в комнату вошел ее муж.
Он стоял, широко расставив ноги в сапогах, его стройный силуэт вырисовывался на фоне угасающего заката. На лице Эдгара появились усталые морщинки, что делало его неулыбчивое лицо еще более суровым.
— Добрый вечер, миссис Эшленд, — тихо произнес он. — Пора в постель.
Эмили покачала головой, ее глаза метали голубые искры.
— Ваша самонадеянность меня поражает,
мистер Эшленд, — с насмешкой ответила она. — Вы считаете, что если женились на мне, то можете обращаться со мной жестоко, запирать меня, как содержанку…— Это ведь ты пригрозила, что убежишь, Эмили! Мне бы не пришлось тебя запирать, пообещай ты быть послушной женой!
— Женой! — вскипела Эмили. — Тебе не нужна жена! Тебе нужна любовница в постели…
— Вот именно! — твердо ответил он. — Жена! Эмили отшвырнула книгу.
— Ты понятия не имеешь, что такое жена! Ты ничего не знаешь о нежности, о сострадании! Ты просто похотливый кабан!
Эдгар подошел к ней и рывком поставил на ноги.
— Если вы уже закончили льстить моему самолюбию, миссис Эшленд, ложитесь в постель и я вам покажу, что именно должны делать жены!
Она оттолкнула его и топнула ногой.
— Не имею ни малейшего намерения подчиняться вам, сэр!
Несколько секунд он стоял, свирепо глядя на Эмили, его лицо было искажено гневом. Потом презрительно усмехнулся:
— В самом деле, дорогая? Тогда будь добра, объясни мне, что произошло вчера ночью.
Этот вопрос застал ее врасплох, она залилась краской, но потом опомнилась и резко бросила:
— Очень просто! Я закрыла глаза и представила себе, что ты — это Дэвид!
Эдгар дернулся, будто его ударили. В одно мгновение он схватил ее и стал трясти до тех пор, пока у Эмили не застучали зубы.
— Ты пожалеешь, что произнесла эти слова, бесчувственная дрянь! — И потащил ее к кровати.
— Это правда! — кричала Эмили, отбиваясь. — Я люблю Дэвида! И всегда буду любить!
Внезапно он отшвырнул ее от себя. Эмили ударилась о кровать и, ошеломленная, сползла на полЛовя ртом воздух, она увидела его сжатые кулаки, почерневшие глаза, жилку, пульсирующую на виске.
— Дорогая, — произнес он удивительно спокойно, — тебе не следовало этого говорить. — И медленно двинулся к ней.
Эмили вскочила, увернулась от него и, схватив белую вазу в золотых листьях, бросила ее в Эдгара. Он увернулся, и ваза разбилась о стену.
Эмили отбежала в угол. Но Эдгар, как ни странно, казалось, забыл о ней, глядя на осколки фарфора.
Ярость на его лице сменилась болью. Через секунду грозный муж встал на колени, собрал осколки и с грустью смотрел на них.
— Фарфор из Шантийи, — пробормотал он. — Мой брат Чарлз привез эту вазу из Англии, ей нет цены.
Глядя на него, стоящего на коленях с драгоценным осколком в руках, Эмили поняла, что совершила ужасную, непоправимую ошибку.
— Эдгар, прости меня — мне очень жаль!
Он поднял на жену взгляд, полный ярости. Молниеносным движением Эдгар вскочил и бросился к ней. Эмили вскрикнула, но пол уже уходил из-под ее ног.
Эдгар бросил ее на кровать, потом упал сверху, вдавив жену в матрас с такой силой, что, казалось, у нее сейчас треснут ребра. И овладел ею сразу, без всякого чувства.
Сначала было больно, потом, защищаясь, плоть ее уступила. Но рана, нанесенная женской гордости, была невыносимой. Эмили отвернула лицо в сторону, стиснула зубы, думала о том, как она его ненавидит, и приказывала себе не отвечать ему.