Тридцать ночей с мужем горцем
Шрифт:
– Господи Боже, женщина, ты чуть ли не выскакиваешь из одежды. Сделай что-нибудь. – Он с трудом произносил слова.
Кейт посмотрела вниз.
– Ой.
Она подтянула лямки и села прямо. Теперь незащищен был ее живот. Ее идеальный небольшой животик, который дразнил его своей близостью. Идеальный животик, которого он страстно желал опять коснуться своими руками, своим языком.
Коннор зарычал и сел, втягивая воздух.
– Ты сегодня с утра не в духе, да, Коннор? – Кейтлин скатилась со своей стороны кровати и отдернула шторы.
– Я
Она рехнулась. Этой ночью. Она растеряла остатки еще имевшегося здравого смысла. Конечно, Коннор должен был догадаться об этом уже прошлым вечером. Может, если бы он понял, что она не в себе, это помогло бы ему поступить так, как должно.
Коннор решил, что в состоянии, наконец, встать, и только спустил ноги с кровати, как Кейтлин отдернула шторы с его стороны.
– Почему я здесь? Я думала, что меня перенесут. Что случилось? – Нахмурившись, она вновь нависла над ним.
Так не годится.
Коннор схватил Кейт за плечи и оттолкнул назад, одновременно вставая, хотя и не совсем прямо. С этой задачей справиться он пока не мог.
– Кейт, я понятия не имею, почему ты все еще здесь. Но ты определенно здесь, могу тебя в этом уверить.
Она, казалось, только сейчас заметила его позу.
– С тобой все хорошо? Что-то не так? Я могу что-нибудь для тебя сделать? –Кейтлин придвинулась ближе и, обвив его рукой, склонилась к его лицу. В ее глазах читалось беспокойство.
Она-то уж точно могла кое-что сделать.
– Нет. Дай мне минутку.
Коннор глубоко вдохнул и, выпрямившись, посмотрел на нее. В утреннем свете Кейт была прекрасна.
Девушка отступила и скрестила руки на груди, еще больше выставляя напоказ свой плоский животик, а переливающаяся ткань туго обтянула ее грудь. Грудь, которая, как он помнил с прошлой ночи, сжималась и твердела от одного только легкого поглаживания. А когда он ее…
Коннор зарычал, тряхнув головой.
– Ты убиваешь меня, Кейт. Надень что-нибудь.
– Что? Ой. – Она подобрала с пола рубашку и накинула на себя. – Так лучше?
– Да, спасибо.
Кейт улыбнулась и, похлопав его по спине, направилась к камину, чтобы поворошить угли.
– Хм, похоже, мы занимались этим всю брачную ночь, правда? Все наши шумные тусовщики, которые считают, что мы вправду поженились, должны быть счастливы. Как думаешь, мы уже можем разобрать баррикады?
– О Боже, я чуть не забыл.
Коннор вернулся к кровати и, стащив покрывала, бросил их на пол.
– Что, черт побери, ты делаешь? Ты с ума сошел? – Глаза Кейт округлились.
В центре кровати он нашел, что искал – несколько маленьких капель засохшей крови. Коннор прошелся рукой по пятну и взглянул на Кейт. Его снедала вина. Он все-таки сделал это, нарушил свою клятву защищать и оберегать Кейтлин.
Коннор принялся стаскивать простыню с постели.
– Только не говори мне, что делаешь именно то, о чем я думаю.
– Кейт, чуть приоткрыв рот, недоверчиво смотрела на мужа.
В сознании Коннора тут же пронеслись разнообразные образы
того, что он мог бы сделать с ее ртом.– Послушай, мы могли бы позволить им наблюдать, но и это послужит доказательством. – Коннор собирался сделать себе порез и использовать свою кровь. Он никогда бы не подумал, что все обернется так.
Кейт застыла от этих слов и отвернулась от него.
– Да. Конечно, ты прав. Я как-то даже не подумала, что они потребуют доказательств. Я не собиралась… - Она замолчала, покачав головой. – Я только не могу понять, почему ты хочешь показать им это.
Не поворачиваясь, Кейтлин указала на кровать.
– Потому что они проверят. Доказательство свершения брака. – Конечно, она должна понимать, как все происходит.
– Варварство. Не могу поверить, что кто-то будет вмешиваться в столь личное, такое интимное. – Кейт говорила тихо, приглушенно, словно выдавливала слова из себя.
– Это не варварство. Это доказательство. Если мы не докажем, что брак свершился, нас не будут считать женатыми, и я не освобожусь от службы у короля. Теперь дело сделано. – Коннор стоял нахмурившись.
Кейтлин так и не обернулась к нему, а руки сурово сложила на груди.
– Хорошо. Дело сделано. А теперь ты свободен, да? Тебе больше не надо оставаться со мной. Ты можешь вынести эту тряпку за дверь и уйти, верно?
– Да, могу. – Коннор ничего не понимал. Мгновение назад Кейт была счастлива и игрива. А теперь совершенно замкнулась.
Она, в конце концов, поняла, что не вернулась домой, а надеялась на это? Скорее всего, именно так, и теперь она из-за этого злится. Злится на него за то, что он сделал с ней.
Коннор отодвинул мебель и открыл дверь.
– Розалин вернется сегодня, но позже. Мне прислать ее к тебе сразу по приезду?
– холодно поинтересовался Коннор, не глядя на Кейт.
– Да, спасибо, - прошептала она, сев в одно из кресел, все еще спиной к Коннору.
Если бы он знал Кейт не так хорошо, то подумал бы, что она плачет. Женщин не понять. Ни одну из них. А эту - уж тем более. Уходя, Коннор хлопнул дверью.
К счастью, в комнате внизу еще могла остаться бутылка виски Дункана.
В своей любимой комнате Коннор стоял перед камином, уставившись на пепел, оставленный давно потухшим пламенем. Но даже эта комната, наполненная теплыми воспоминаниями, не принесла ему покоя.
В руке он держал доказательство, которое представит людям короля. Доказательство, которое даст ему свободу распоряжаться собственной судьбой и судьбой своей сестры. Доказательство, которое так обидело Кейт.
Маргарет давно принесла одеяло и подушку, кинув их ему на колени. Она долго неодобрительно смотрела на него, пока Коннор, наконец, не настоял, чтобы она высказалась. И она высказалась. Совершенно недвусмысленно она объяснила ему, что ожидала от него, как от мужа, более достойного поведения в первую брачную ночь. Что никогда бы не подумала, что молодой мужчина, которому она помогала встать на ноги, оставит свою молодую жену такой несчастной.