Чтение онлайн

Ублюдок словно питался вниманием людей. Настоящий эмоциональный вампир, если бы они существовали. Интересно, сколько Дуарте ему заплатил? Йона мог строить только догадки на этот счет — пять, может, шесть сотен в час. И все затем, чтобы его кровиночку не увезли куда-то далеко на север — копать железную руду, из которой потом будут строиться его же корабли.

— Господин Дуарте, — выкрикнул из толпы журналист. — Ваши ожидания?

— Мои ожидания? — Ответ был явно отрепетирован заранее, потому как голос мужчины казался театральным. — Мои ожидания просты — освобождение в зале суда. Только

этот вариант мы рассматриваем! Мой сын невиновен, и каждый должен это уяснить!

— А что вы скажете про свидетелей, которые есть у стороны обвинения? Насколько они надежны, как вы считаете?

— Свидетели? — с явной издевкой произнес Дуарте. — Кого именно вы имеете в виду? Купленных, провокаторов или запуганных? Повторяю, мой сын невиновен в том, что ему приписывают, никакая ложь не сможет поколебать правды. Мартин невиновен, дождитесь окончания заседания, и вы сами убедитесь в том, на чьей стороне правда.

— Вы считаете, что дело сфабриковано?

— Без комментариев, господа.

— А что насчет полиции? — прозвучал еще один голос из толпы. — Какими будут ваши ответные действия? Вы собираетесь что-то предпринять, господин Дуарте?

— Собираюсь ли я переходить дорогу полиции? О нет, сэр, совершенно точно — нет! Вот вам мой ответ. — Мартин выдержал театральную паузу, во время которой никто ничего не говорил. — К полиции у меня нет вопросов, но на вашем месте я бы сказал «так называемой полиции». Люди, задержавшие моего сына Мартина, определенно не полицейские в прямом смысле этого слова.

— Простите?

— Полиция защищает людей от бандитов, а эти же… Они — опухоль и гниль на теле государства, я и мой адвокат мистер Ланн уже подготовили встречный иск к этим людям.

Толпа встретила эти слова очередным вскидыванием рук и требованием слова. Будь это политической встречей, половина Тарлосс Холла сейчас бы бежала голосовать за него. Олдтаун этот ублюдок взял бы с ходу и без боя. «Все копы — свиньи» там всегда работало на ура.

Между тем «спонтанная» пресс-конференция продолжалась.

— Простите, сэр, но не боитесь ли вы ответных действий или провокаций со стороны полицейских? Старший инспектор Камаль весьма популярен в обществе, вы не опасаетесь?

Дуарте замолчал на секунду, словно обдумывая слова журналиста. А затем гордо вскинул голову.

— Этот мерзавец Камаль может сколько угодно обманывать простых людей. Он может сколько угодно прикидываться героем войны или хорошим полицейским, но реальность не изменить! Может, когда-то он и был приличным человеком, но сейчас это не так! Не-е-ет! Сейчас он — прихвостень бандитов. Головорез со значком и пистолетом, и ничего более.

Вторая длинная пауза была еще дольше. Звучали только щелчки фотоаппаратов. Йона не удивился бы, если б на пятой или шестой кто-то из писак рухнул в обморок. То ли от слишком долгой задержки дыхания, то ли от передозировки пафосом и помпезностью.

Выискался герой.

Решил победить полицейский произвол в лице одного конкретного старшего инспектора Имперского Сыскного Управления. Всем бы гражданам с миллионным состоянием такую активную гражданскую позицию, и, может быть, страна вышла бы наконец из затяжного экономического и политического кризиса.

Между

тем промышленник продолжал. Акула почуяла кровь и принялась отрывать куски.

— Ни для кого не секрет, кем являлся его отец и кто его дядя. Я сделаю все, чтобы народ понял, как жестоко ошибался. Я готов обратиться через вас к этому человеку. Так вот, вы можете запугать любого другого, господин старший инспектор. Любого! Но не меня!

Мужчина картинно поднял руку, и тут же последовали вспышки фотокамер.

— Спасибо, что хоть маму мою не приплел, — произнес Йона тихо.

— Порой мне кажется, что ты слишком терпелив, — ответил Нелин с водительского места, и инспектор невольно сглотнул. Хоть после смерти Оберина прошел практически год, но Йона все еще не привык к тому, что за рулем теперь кто-то другой. И пускай этим кем-то был Нел, но все же ощущение чего-то неправильного никуда не пропало. Да, теперь у него все новое: должность, машина, водитель. Вот только жизнь это облегчало не так уж сильно. Город словно откупался от него.

Милости прошу, господин старший инспектор, ваши призы. А теперь прыгайте в новый чан с дерьмом.

Ну и что, что он вам по самые уши?

Зато каков почет! Ешьте и не обляпайтесь.

— А что ты предлагаешь? — серьезно спросил инспектор. — Выйти и начать с ним дискутировать? Какой смысл?

— Чтобы это не выглядело как игра в одни ворота.

— Нел, ты внимательно посмотри на рожи этих писак?

Д’эви метнул на друга строгий осуждающий взгляд.

— Говоришь так, будто я чего-то не понимаю.

— Да, и очень многого, — улыбнулся Йона, — «Телеграф», «Вестник», «Криминальная хроника».

— Ну?

— Во всех трех среди акционеров Дуарте, через свою ДЛГ. Готов поспорить, что остальные тоже кормятся у него с руки. Рискнешь?

Помощник только скорчил недовольную рожу.

— Это не пресс-конференция, а моноспектакль. Стоит мне только выйти и открыть рот, как я сразу же проиграю. Сразу же. Либо журнашлюхи все переврут, либо выдернут слова из контекста, либо… да что угодно. Мало ли способов?

— Писаки. — Помощник практически выплюнул это слово. — Знаешь, порой мне кажется, что Галарте — единственный приличный журналист. Хоть она и гадская кровопийца.

— Ага, не ты первый с такими выводами. — Йона помолчал, глядя в окно, а затем произнес довольно: — Все, похоже, цирк заканчивается. Ты жди, мало ли что… а я пошел.

Камаль указал на толпу журналистов, которая расползалась в тонкую шеренгу, провожая семейство магнатов в здание. Инспектор собирался выйти из машины и уже приоткрыл ее дверцу, как вдруг какой-то репортер подбежал и щелкнул фотоаппаратом.

Сука.

Вспышка ослепила. Перед глазами возникли два ярких желтых кольца. Выступили слезы.

— А, ч-черт. — Инспектор прикрыл лицо шляпой.

— Старший инспектор! — Тут же вся пишущая братия бросилась к нему. — Господин старший инспектор!

Если он сейчас прибавит шаг, то это будет выглядеть как бегство, а именно это им сейчас и надо.

— Что вы ответите на обвинение в халатном ведении следствия? — прокричала какая-то женщина-журналист.

— Без комментариев. — Йона шел, закрываясь от камер.