Трибунал
Шрифт:
— Сто очков, красавчик.
— Я же сказал, что магия.
— Сейчас сто тридцать срежу. Не существует магии. Если бы такое было, то отец Вар… — Мари замерла на мгновение, а затем с места рванула к дому.
Пол едва успевал за ней. Вот же прислали коллегу по опасному бизнесу.
— Д’Алтон, — крикнул он улетающей вверх по лестнице девушке, но та уже была слишком далеко.
Уэсли не успел даже понять, что произошло, когда ураган по имени инспектор Марианна д’Алтон пронесся мимо него. Мари быстро влетела в квартиру с разгромом и ошметками людей на стенах и принялась искать главного взглядом.
— Забыли что-то? — произнес доктор Хедвиг, не
— Вы сказали про палец с кольцом. Где они?
— Сейчас, подождите. — Врач прошел к раскрытому чемоданчику и вытащил оттуда небольшой сверток с пальцем и кольцом внутри.
— Черт, я тебя еле догнал. — Пол порядком утомился, пока бежал по лестнице, так что слова эти он произнес с легкой одышкой.
— Подожди, возможно у нас появился вариант обнаружить хотя бы одно действующее лицо.
Хедвиг протянул обоим инспекторам кольцо, завернутое в ткань. Одного короткого взгляда на украшение Мари было достаточно, чтобы выругаться. Серебряное кольцо-печать с гербом. А на гербе дуб, охваченный пламенем. Похоже, что она опять вляпалась во что-то героическое — проклятая вселенная, желающая ее наказать.
Что на этот раз?
— Здесь телефон есть? — произнесла Мари не своим, а каким-то мертвым голосом.
— В коридоре, — ответил доктор. — Отпечатки мы уже сняли, так что им можно пользоваться.
— Спасибо.
Бартон смотрел, как эта странная во всех отношениях женщина прошла до телефона на негнущихся ногах. Мари по памяти набрала номер и принялась ждать ответа. Через несколько секунд девушка открыла глаза и уверенным тоном произнесла:
— Здравствуйте, святой отец, это Марианна. — В трубке послышался ответ. Д’Алтон кивнула и все так же спокойно произнесла: — Да спасибо, простите, Гай, я звоню по деликатному делу. Мы нашли палец с перстнем, поразительно похожим на тот, что носите вы. Да… точно, только знак другой — горящий дуб… Поняла вас. Жду.
Когда трубка вернулась на положенное ей место, Мари подошла к коллегам и с горечью произнесла:
— Похоже, парни, заваривается крутая каша. Как бы не круче Теней.
— Кого вы вызвали? — спросил Уэсли.
— А вот это — самое плохое. Отца Варломо.
Оба полицейских молчали.
Глава 6
Во многом это судебное заседание напоминало Камалю боксерский поединок. За тем небольшим исключением, что дело сводилось не к банальной драке, а к умению бойцов выворачивать слова оппонента наизнанку. Первый раз Йона услышал эту метафору от Барроуза. Было это невероятно давно, чуть ли не в первый год после поступления инспектора на службу в полицию. Тогда за бутылкой чего-то крепкого старина Пит решил как следует подготовить своего «будущего оппонента». На все решительные заверения, что Йона и сам почти дипломированный юрист, учился ничуть не хуже него, да и вообще пошел он со своими советами к такой-то матери, друг, просто умиляясь, молчал.
После очередной опрокинутой рюмки Йона сдался и принял неотвратимое.
— Запомни, старик. — Адвокат дяди тогда уже прилично налакался и периодически икал, что было весьма умилительно. — У каждого нормального адвоката есть свой коронный удар. Пропустишь его — и можешь сразу бросать полотенце на пол. После него не встанешь.
И вот только сейчас смысл этой метафоры дошел до инспектора в полной мере. Если продолжать проводить аналогии с боксом, то Элмер Ланн был супертяжеловесом со скоростью легковеса. Он буквально заваливал свидетелей кучей мелких вопросов, отвлекал, рассеивал внимание, а затем наносил один быстрый и резкий удар. Примерно так он поймал Басова.
Случай с доктором был почти показательным выступлением. Ситуация
осложнялась еще и тем, что Виктор был отличным судмедэкспертом, но абсолютно никудышным оратором. Наедине он умел убеждать, но вот публики словно боялся — под давлением был многословен, непоследователен, а еще его иногда заносило.В моментах, когда нужно было замолчать, Басов делал одно или два пояснения — неважно, про что — в которые адвокат защиты вцеплялся, словно питбуль.
— Характер ран на теле убитой свидетельствуют об использовании найденного ножа левшой, — произнес Басов. И тут бы ему заткнуться, но зачем-то он продолжил: — Что, конечно, не сильно сужает круг подозреваемых.
— Насколько не сильно, доктор?
— Ну… левши составляют около двадцати процентов популяции.
— Каждый пятый человек. Я прав, доктор?
Только тут Виктор понял, что сам себе выкопал яму глубиной с небоскреб. Он нервно поджал губы и кивнул.
— Пожалуйста, скажите для протокола, — приказал судья, и ничего другого не оставалось делать.
— Да, по последней статистике, это примерно каждый пятый.
— Спасибо, доктор. В таком случае я хотел бы, чтобы в протокол заседания внесли следующее замечание защиты. Мой клиент — Мартин Дуарте V — является правшой. Об этом у меня есть справка из его школы-интерната, куда он поступил в возрасте шести лет, а также письменные показания двадцати свидетелей, подтверждающих это.
— Передайте копии материалов через пристава, защитник.
— Конечно, ваша честь.
Ланн отдал подошедшему приставу небольшую стопку рукописных листов. Тот быстро пробежался взглядом поверх очков, а затем громко стукнул по кафедре.
— Суд принимает данные материалы. Продолжайте допрос, господин Ланн.
— Спасибо, ваша честь, — коротко кивнул Элмер, а затем вновь повернулся к свидетелю. — Скажите, доктор, кто снимал слепки зубов с тел?
— Я.
— Вы. Отлично. Скажите, этот метод сличения дает какую точность?
— Достаточную.
— Достаточную. Что же… Как вы проводили сличение слепка с тел и поврежденной челюсти моего клиента?
— Подсудимый утратил лишь часть своих зубов при задержании.
— Согласен, однако это не позволяет вам в достаточной мере утверждать, что укусы на телах оставил именно мой подзащитный. Я прав, доктор?
— Со стопроцентной вероятностью нет.
— У меня все, ваша честь.
— У стороны обвинения есть вопросы к свидетелю?
Прокурор Дексли поднялся со стула и отказался:
— Нет, ваша честь. У стороны обвинения нет вопросов к свидетелю.
— Хорошо. — Судья едва заметно покачал головой. — Доктор Басов, вы свободны, можете занять свое место. Пристав, вызовите следующего свидетеля.
Следующим по протоколу должен был быть Йона. Он осторожно вышел в проход и, встретившись с подавленным судмедэкспертом, коротко кивнул. Выглядел доктор так, словно его минут двадцать травили собаками в запертом гараже. Глаза его едва ли не слезились. Скорее всего, в голове у него сейчас куча вопросов к себе. Самый главный из которых: «Какого хрена, старик?» Пожалуй, выпускать Виктора против зверюги-Ланна было самонадеянно. Осталось только одно — выйти и разбить все доводы защиты.
Элмер предупредил, что церемониться с ним не станет, вот и не надо думать, что этот суд будет легким.
— Назовите себя для протокола, — произнес пристав, когда Йона сел в кресло.
— Старший инспектор Йона Камаль.
— Клянетесь ли вы перед лицом господа говорить только правду?
— Да.
— Хорошо. — Судья взглянул на прокурора. — Господин прокурор, прошу.
— Добрый день, инспектор. — Джин поднялся с места и короткими шагами подошел к Йоне. — Расскажите для суда особенности этого дела.