Чтение онлайн

И задница, как на зло, получив болезненную оплеуху, никак не реагировала на происходящее - она-то всегда в первую очередь чувствовала неприятности. Сегодня, получается, впервые отведала, что называется "по лицу", и никакие предчувствия ей не помогли. И ему.

– РоЗних, бери два десятка бойцов и бегом к воротам. Выясни, что за драконы посмели крутить барабан. Живо!

Оскорблённый подобным тоном, благородный, тем не менее, счёл за лучшее выполнить приказ, не вступая в полемику и не дразнить начальника стражи. За спиной посмеяться - пожалуйста, а вот в лицо говорить что-либо нелицеприятное - вредно для здоровья. Этот "будуарный убийца", как его прозвали в народе легко мог хоть своими руками, хоть с помощью тёмных личностей, с которыми якшался чуть ли не открыто, испортить жизнь любому. Да ещё поговаривали

о высоких покровителях.

РоЗних перешёл на лёгкую трусцу, мысленно накручивая себя перед разносом каких-то нерадивых служак и не ведал, что это дорога в одну сторону. Первый же арбалетный болт, что прилетит из ниоткуда на его грозный стук, пройдёт в глазницу, нарушив при ударе причёску, выскочит из затылка (бравый вояка не удосужился одеть шлем) и поранит в лицо стоящего сзади солдата...

У гвардейца конечно были вопросы, но задавать их в такой ситуации было как минимум поздно, да он и так уже понял, что наёмник не намерен распинаться перед ним. И хотя идея того была понятна, она, тем не менее, попахивала авантюризмом. С другой стороны то, что он сам недавно предлагал, также было из категории самоубийств, но с пометкой "немедленно". А по лицу и уверенному поведению этого солдата удачи гвардеец уже успел понять, что перед ним бывалый вояка и тёртый калач - вон как подмял егерей, которые по долгу службы не были сахарными, это не столичные гарнизонные забияки, побивающие противника на трактирном поле или посредством зализывания дамских сердец. Так тому и быть, может их эскапада действительно увенчается успехом, и их смерти каким-то образом облегчат участь их высочеств.

Стремительными тенями, разбившись по двое, чтобы вроде как изобразить походную колонну, они двигались наискось через двор к ближайшей башне. Егеря, которым не хватило плащей стражников, расположились в средине, в том числе и огромный мрачный сержант, хотя по мнению Визила особой необходимости в том не было. Но командиру, как говорится, виднее, и правда была в том, что действительно такие рейды в стане врага чаще всего накрываются из-за мелочей, так что он предпочёл заткнуться и не строить из себя драконицу - девственницу, сомневающуюся во всём, даже в куриных яйцах, которые собралась высидеть. Он разумом понимал, что практически нестерпимое желание поворчать, возмутиться, оспорить, которое в его подразделении воспринималось как должное, точнее, неизбежное, здесь и сейчас он удерживал как мог железной рукой воли. Пока успешно. Такова была его личная реакция перед боем и напряжением, сопутствующем ему. Но с этого, постоянно ухмыляющегося, словно идиот, отмороженного наёмника станется прирезать его, как нарушающего режим молчания. А егеря и словом не упрекнут - складывалось впечатление, что мужики доверяют этому неизвестно откуда взявшемуся солдату с повадками профессионального убийцы и шута. И достаточно мутного, по мнению самого Визила. Поэтому и молчал он в тряпочку, яростно кусая ус, словно какой-то древний сом, и по-тихому бесился, в надежде вскорости выплеснуть скопившуюся злость на головы проклятых прихвостней Шакли.

Всё происходило в абсолютном молчании. И это было столь неожиданно, учитывая, что вот совсем рядом лилась кровь, раздавались крики ярости, боли, воинственные кличи и постоянный, вроде даже как глухой какой-то в вязком раннем утреннем воздухе, стук оружия.

Наёмник, шедший впереди широкими шагами и, походя крутя головой, словно на экскурсии, уверенно стал заворачивать правее, и траектория их следования, если проложить прямую линию, выходила как раз между схваткой и пока застывшей в ожидании или захваченной зрелищем пленения принцессы стеной, где неторопливо прохаживались часовые. На них просто не обращали внимания.

Гвардеец недоумевал, но и радовался. Когда спустя какое-то время этой стремительной ходьбы, они отклонились и от следующей башни и стали огибать место боя и немного растянувшуюся шеренгу пехотинцев, оставляя их правее и сзади, он уже начал подумывать, что этак они прямо выйдут к воротам... Которые и в мирное

время охраняли не менее двух десятков гвардейцев. Сколько же людей смог выделить РоШакли, Визил затруднился бы предположить, но никак не меньше. А, учитывая их преимущество в позиции и наличие метательного оружия (к слову, у них не было ни одного завалящего арбалета или лука), то картинка вырисовывалась аховая. Но в душе не было ни грамма боязни или сомнения в том, что он должен будет сделать (вплоть до подставления собственной груди, если это поможет остальным захватить ворота), вместо этого он открывался накатывающим волнам боевой ярости, бесшабашности и фатализма, что неожиданно почувствовал себя легко и ... свободно. То ли эта непонятная весёлость передалась от наёмника, но гвардеец чувствовал себя просто отлично, словно готовился не к смерти, а шёл на дружескую пьянку, где помимо прочего ждут его прихода и внимания симпатичные девчонки. А касательно ворот... Что ж, их поводырь, коль он не так прост, как меч в ножнах, авось что-то и придумает, чтобы хоть кто-нибудь пережил этот рассвет.

Со стены, которую они проходили, их наконец-то окликнули. Визил внутренне вздрогнул и немного даже огорчился. Но наёмник неожиданно и нагло воскликнул в ответ что-то типа: "Йо-хо!", помахал рукой и завернул к ближайшей башне, предпоследней в ряду перед эпизодом стены и последующими воротами.

Чуть обернувшись назад, не сбавляя ходу, проговорил:

– Делай, как я. Старайтесь не шуметь и не греметь. Внутри - по обстановке, но на открытые участки без необходимости не выходить.

Лязгнула задвижка засова и отворилась узкая дверца внутрь башенки.

– Что вы...
– высунулась довольная усатая рожа.

Договорить он не успел - удар левой рукой с ножом прямо в район лица и вслед за хрипом донеслось негромкое:

– Придержи...

Гвардеец подхватил заваливающееся тело выпучившего недоумённо глаза стражника. С каким-то отстранённым неодобрением он заметил на своём плаще расплывающийся кровавый сгусток - посмертный подарок убитого. Аккуратно уложил мертвеца. Молчаливые егеря уже обогнали его, устремляясь за ушедшим дальше по лестнице не оглядывающимся наёмником.

Визил обернулся - никого. Вздохнул, потянул на себя дверцу, которая отреагировала неожиданным скрипом, достаточно громким по сравнению с невнятным шумом и топотом, доносящимся сверху. Не скрываясь, лязгнул задвижкой, и сам поспешил по ступеням - этак он пропустит всё веселье!

По пути встретился ещё один труп с таким застывшим на лице обиженным выражением, что гвардеец невольно позлорадствовал.

На относительно просторной площадке, шедшей вровень со стеной, всё уже было конечно: ещё трое караульных, застывших в самых нелепых позах. Что характерно, никто из них не успел обнажить оружие, а из егерей на первый взгляд никто не пострадал.

С лестницы, ведущей с верхней наблюдательной позиции, послышались шаги, Визил насторожился, но так как никто по этому поводу не начал волноваться, он понял, что это свои. Действительно, через два удара сердца появился ДиОдори, вытирающий лезвие меча оторванным куском сюрко.

– Чисто, - бросил он в спину всматривающегося в бойницу в сторону города наёмника, при этом на лице его мелькнула такая хищная улыбка, что гвардеец невольно посочувствовал противникам сержанта.

Наёмник никак не отреагировал, но спустя удар сердца порывисто обернулся, прошёл к дверце, выходящей на стену и стал изучать происходящее в небольшое зарешёченное окошко. Пламя ближайшего факела затрепетало вслед движению. Какое-то непродолжительное время стояла относительная тишина, нарушаемая звяканьем железа - егеря потрошили стражников на предмет оружия и доспехов; звуки боя доносились будто издалека и походили на шум штормового прибоя.

– Готовность, - наёмник повернулся к застывшим в ожидании бойцам.
– Заряжаем арбалеты, - указал на стоящее в специальных стойках под стеной оружие до пяти штук, - словно - восхитился Визил - ждали их, - и прячем под плащи. Идём как можно тихо. Двое остаются, ждут какое-то время незваных гостей, по возможности зачищают их, потом блокируют дверь и догоняют нас. Никакого героизма без приказа.

Он сам проверил амуницию, выдернул из кучи оружия треугольный щит с изображённым голубем, повесил на левую руку, в правую взял метательный нож.