Три сердца и три льва
Шрифт:
Хольгер старался, как мог. Время от времени Альфрик помогал ему вопросами, касавшимися больше мелочей. Ни разу он не высказал удивления, но выслушав Хольгера до конца, глубоко задумался. Уперся локтями в колени, вытянул кинжал из белого металла, с которым не расставался, вертел его в руке словно бы безотчетно и Хольгер прочитал выгравированные на лезвии слова: «Пламенное Острие». Интересно, что бы это могло значить?
– Удивительная история, – сказал Альфрик. – Самая удивительная из всех, что я слышал в жизни. Но мне она кажется правдой.
– Вы… вы можете мне помочь?
– Не знаю… сэр Хольгер – думаю, только так в дальнейшем к тебе и стоит обращаться. Не знаю. В пространстве кружит множество миров, чародеи и астрологи исстари это ведали, но большинство
И продолжал оживленнее:
– В мои силах – призвать духов, способных дать совет. Это потребует времени, но мы сделаем все, что можем во имя законов гостеприимства. Думаю, надежды на успех есть, и немалые.
– Вы и в самом деле несказанно добры ко мне, – сказал Хольгер озабоченно.
– Не в доброте дело, – махнул рукой Альфрик. – Вы, смертные, и не представляете, как может наскучить жизнь, не имеющая впереди конца, как пытаешься найти новые развлечения… Это я должен тебя благодарить, – он встал, улыбаясь. – а теперь, сдается мне, ты с превеликой охотой отправился бы танцевать. Развлекись как следует, друг мой.
В зал Хольгер возвращался в приподнятом настроении. Чересчур он поспешил дать оценку Серединному Миру. Не было никого любезнее и милее Фарисеев.
Хольгер любил их.
Едва он вошел, Меривен взяла его под руку и сказала кокетливо:
– Сама не знаю, сэр рыцарь, зачем и подошла к тебе. Ты удалился вдруг, не сказав ни слова, бросив меня в одиночестве…
– Я постараюсь искупить вину, – сказал Хольгер.
Музыка эльфов обволокла его, завладела им. Он не знал сложных фигур величавого танца, но Меривен быстро освоила азы фокстрота, и оказалось, что лучшей партнерши у Хольгера до сих пор не было. Когда закончился бал, он так и не узнал. В один прекрасный миг они с Меривен ускользнули в сад, смеясь, пили вино из фонтанов и назад уже не вернулись. Дальнейшее превосходило лучшие его воспоминания о родном мире. Несказанно превосходило!
Глава 8
В этой стране не существовало настоящих рассветов и закатов, светлого дня и темной ночи. Ее обитатели управляли всем этим по своему капризу. Хольгер неспешно пробудился в самом прекрасном настроении. Меривен уже не было. В точности, когда потребовалось, отворилась дверь и вошел гоблин, неся поднос с завтраком. Видимо, они вновь прибегли к магии, чтобы узнать его вкусы – никаких кулинарных изысков родом из Старого Света, добротный американский завтрак: яичница с ветчиной, тосты, гречишные лепешки, кофе и апельсиновый сок. Когда Хольгер уже встал и оделся, пришел Гуги, с довольно-таки озабоченной физиономией.
– Где ты был? – спросил Хольгер.
– Да в саду спал. Показалось, так будет лучше, пока ты… хм, пока ты был занят, – гном присел на скамеечку. Он выглядел коричневым пятном, абсолютно неуместным среди здешнего золота и пурпура. Пригладил бороду:
– Что-то тут такое висит в воздухе, оно мне ужас как не нравится…
– Ты их попросту недолюбливаешь, – сказал Хольгер. Сейчас он думал только о том, что Меривен пригласила его на соколиную охоту.
– Эх, они уж себя подать умеют, голову заморочат винами там разными, дамочками ласковыми, – упирался Гуги, – а ведь особой дружбы меж людьми и Фаэром сроду не было, а нынче, когда Хаос собирается воевать, и тем более. Уж я-то знаю! Да и видел кое-что, когда под кустом лежал. Большие огни светились на самой высоченной башне, и будто бы демон улетел, а уж дыму было! Такой смрад чернокнижья стоял еще б немного, и кровь у меня в жилах свернулась. А потом еще кто-то прилетел с запада, да шибко
так, сел на башню и залез внутрь. Похоже, герцог созывает на подмогу разную нечисть.– Ну, конечно, – сказал Хольгер. – Он мне сам говорил.
– Валяй, валяй, – бурчал Гуги. – Пляши, сидя у волка в пасти. А когда тебя мертвым воронам кинут, не говори, будто я не предупреждал…
Хольгер вышел из комнаты и спустился вниз. Под бормотанье гнома ожили остатки здравомыслия. Что если это и в самом деле – ловушка, и его хотят задержать здесь, чтобы он опоздал… куда? Но задумай они плохое, могли попросту заколоть его или отравить. Он мог, конечно, победить одного их рыцаря – а напал тот, похоже, исключительно потому, что Хольгер выступил в облике некоего загадочного паладина с тремя сердцами и тремя львами в гербе – но с дюжиной вряд ли справился бы. Или смог бы справиться? Он опустил руку на эфес меча. Приятно все же иметь его при бедре.
Меривен не назначила точного срока – они тут вряд ли мерили время часами. Хольгер слонялся по главному залу. Потом ему пришло в голову, что не мешало бы отыскать герцога и узнать, нет ли новостей. Он остановил понурого раба-гоблина и узнал, что покои хозяина замка находятся в северном крыле, на втором этаже. Весело насвистывая, прыгая через три ступеньки, направился туда.
И оказался там в тот самый момент, когда из двери в противоположном конце зала вышел Альфрик, в сопровождении женщины. Она тут же вернулась в комнату, но Хольгеру хватило и мига, он был ошеломлен. Похоже, этот мир полон невероятных красавиц. Она, несомненно, была человеком – выше женщин Фаэра, но тоже хрупкая; длинные, как ночь, волосы заплетены в косы и увенчаны золотой диадемой; белое атласное платье шуршит по плитам пола. Лицо цвета слоновой кости, нос с горбинкой, дерзость играла в уголках алых губ и сверкающих черных глазах. Положительно, везет этому герцогу!
В глазах Альфрика сверкнул гнев и тут же исчез.
– Доброе утро, сэр Хольгер. Как себя чувствуешь? – герцог склонил голову в приветствии, а его руки диковинно жестикулировали.
– Прекрасно, господин мой, – поклонился Хольгер. – Надеюсь, вы тоже? – О, ты здесь несносный мальчишка! Снова хотел от меня скрыться? – Меривен схватила Хольгера за руку. Откуда она взялась, прах ее побери? Пойдем, кони нас ждут, пора на охоту, – и потащила его за собой, прежде чем он успел опомниться.
Они прекрасно провели время, пуская соколов на журавлей, диких павлинов и других птиц, незнакомых Хольгеру. Меривен весело тараторила, и Хольгер смеялся с ней вместе. Этот анекдот об охоте на василиска… Вряд ли он годился для большой кампании, где присутствуют дамы, но в самом деле был смешной. И Хольгер полностью отдался бы веселью, но память не давала ему покоя. Та женщина, что была с герцогом – Хольгер ее знал!
Он видел ее какой-то миг, но она до сих пор стояла перед глазами. Хольгер знал, что голос у нее низкий, что она горделива и капризна, что временами бывает приятной, а временами ужасной, но все зигзаги ее настроения – не более чем изменчивый покров, таящий под собой несгибаемую силу воли. Меривен выглядела довольно бледно в сравнении с… как же ее все-таки зовут?
– Ты грустен, господин мой, – девушка из Фаэра накрыла его ладонь своей. – О, нет. Нет. Я задумался.
– Оставь! Позволь, я чарами разгоню твои думы, они – дитя печали и мать непокоя, – Меривен сорвала зеленую ветку, согнула, взмахнула ею, произнесла несколько слов, и веточка превратилась в арфу. Меривен заиграла, запела любовную балладу. Баллада ему понравилась, но все же…
Они повернули коней, возвращаясь в замок, и Меривен вдруг схватила его за руку.
– Гляди, вон там! – шепнула она. – Единорог. Они тут редко показываются. Он увидел прекрасного белого зверя, шагавшего меж деревьев. На единственном его роге красовалась веточка плюща. Секундочку! Хольгер напряг глаза, всматриваясь в полумрак – что это, кто-то идет рядом с единорогом?
Меривен напружинилась, как пантера.
– Если подкрадемся поближе… – шепнула она. Ее конь двинулся вперед, бесшумно ступая по мягкому мху.