Три руки в фонтане
Шрифт:
«Кстати, вы случайно не были в городе на последнем Ludi Romani?»
«Вообще-то нет». Что ж, это оправдало их в убийстве Азинии.
Когда я на них надавил, выяснилось, что они, вероятно, не были в Риме со времён Аполлоновых игр, которые проходят в июле, – и они, несколько смущённо, признались, что имели в виду июль прошлого года. Вот вам и эти светские люди. Весёлые холостяки оказались настоящими домоседами.
В конце концов я объяснил Фульвиям причину своих расспросов и спросил, не знают ли они кого-нибудь из своих соседей, кто регулярно ездил в Рим на праздники. Встречали ли они, например, во время своих шумных
Это могло быть ошибкой. Река Анио протекала прямо через их поместье. Они позволили мне осмотреться. Их территория была полна хижин, конюшен, загонов для животных, амбаров и даже беседки в форме подобия храма на солнечном берегу реки, в любой из которых похищенных женщин могли содержать, пытать, убивать и рубить на куски. Я прекрасно понимал, что Фульвии, пусть и выглядят счастливыми и открытыми душами, вполне могли таить в себе тёмную зависть и вымещать давнюю ненависть через жестокие поступки.
Я был римлянином. У меня было глубокое подозрение ко всем, кто предпочитал жить в сельской местности.
Двигаясь дальше по долине, я добрался до еще одного частного входа, расположенного немного выше места, где вода из реки отводилась в канал Анио Новус.
Это поместье несколько отличалось от цветущих рощ Фульвийских.
Оливковые деревья, как и на многих склонах холмов, выглядели так, будто никому не принадлежали; это редко означает, что они действительно заброшены. Вероятно, владелец приходил сюда, чтобы собрать урожай. Тем не менее, деревья выглядели спутанными, необрезанными, что заставило бы моих друзей-оливоводов в Бетике косо смотреть на них. Вокруг стволов росло слишком много растительности. Ручные кролики сидели и смотрели на меня, вместо того чтобы убежать, спасая свои жизни.
Я чуть не поехал дальше, но долг заставил меня свернуть и осмотреться. Я шёл по заросшей тропе, утопающей в густом лесу. Не успел я отъехать и немного, как встретил человека. Он стоял у кучи брёвен на обочине дороги, ничего не делая. Будь у него с собой топор или другой острый инструмент, я бы, наверное, занервничал, но он просто смотрел так, словно надеялся…
Никто не придёт и не попросит его что-нибудь сделать. Поскольку это была частная территория, мне пришлось остановиться.
'Привет!'
Его ответом был бездонный деревенский взгляд. Вероятно, он был рабом: загорелый и крепкий от работы на свежем воздухе. Волосы неуложены, нескольких зубов не хватает, кожа грубая. Возраст не определён, но, возможно, пятьдесят. Не слишком высокий и не карлик. Скорее плохо одетый, чем уродливый. Носит грубую коричневую тунику, пояс и сапоги. Вряд ли бог, но и не хуже десятков тысяч других низкорожденных, заполонивших Империю, напоминая остальным, как нам повезло иметь образование, характер и энергию, чтобы позаботиться о себе.
«Я как раз ехал к дому. Можете сказать, кто здесь живёт?»
«Старик». Неохотный деревенский голос доносился из-под широкоскулого, не слишком-то враждебного лица. Однако он отвечал. Поскольку я не представился, это было больше, чем я ожидал в Риме. Вероятно, ему было приказано отпугивать чужаков, которые могли воровать скот. Я отбросил свои предубеждения.
«Ты работаешь на него?»
«Вот моя задача
в жизни». Я встречал таких людей раньше. Он винил мир во всех своих несчастьях. Раб в его возрасте, возможно, рассчитывал получить свободу тем или иным способом. Возможно, ему не доставало возможности заработать себе на жизнь мошенничеством или продемонстрировать настоящую преданность. Ему определённо не хватало наглости и обаяния большинства утончённых рабов Рима.«Мне нужно знать, ездит ли кто-нибудь отсюда в Рим на Игры Большого цирка?»
«Не старик. Ему восемьдесят шесть!»
Мы немного посмеялись. Это объясняло лёгкую атмосферу запущенности, царившую в поместье.
«Он хорошо к тебе относится?»
«Лучшего и желать нельзя». Благодаря шутке раб стал более доступным.
'Как его зовут?'
«Росиус Гратус».
«Он живет здесь один?»
«Он делает».
«Нет родственников?»
«В Риме».
«Могу я пойти и увидеть его?» Раб пожал плечами в знак согласия. Я понял, что этот опыт, возможно, не принесёт мне особой пользы, но я ошибался в своём суждении ранее; никто не возражал против моей просьбы. «Спасибо, а как вас зовут?»
Он посмотрел на меня с лёгкой долей высокомерия, свойственной некоторым людям: как будто они ожидают, что все будут знать, кто они. «Туриус».
Я кивнул и поехал дальше.
Розиус Грат сидел в длинном кресле под портиком, погрузившись в грезы о событиях шестидесятилетней давности. Было очевидно, что он проводил так каждый день. Он был укрыт пледом, но я видел его исхудавшую, сгорбленную фигуру, седовласую и с водянистыми глазами. Он выглядел ухоженным и, учитывая его возраст, в хорошей форме. Но он был явно не готов сделать семь кругов по беговому стадиону. Он точно не был убийцей.
Меня впустила экономка и оставила поговорить с ним без присмотра. Я задал ему несколько простых вопросов, на которые он ответил с величайшей вежливостью. Мне показалось, что он притворяется глупее, чем был на самом деле, но большинство стариков любят делать это ради собственного развлечения. Я с нетерпением ждал, когда смогу сделать это сам.
В ходе разговора я рассказал ему, что приехал сюда из Тибура.
«Вы видели мою дочь?»
«Я думал, ваша семья в Риме, сэр?»
«О...» Бедняга выглядел смущённым. «Да, это может быть так. Да, да; у меня есть дочь в Риме...»
«Когда вы в последний раз видели свою дочь, сэр?» Я сделал вывод, что он был заброшен здесь так долго, что забыл, какая у него семья.
«О... я видел её недавно», — заверил он меня, хотя почему-то прозвучало это так, будто это случилось очень давно. Он говорил так туманно, что всё равно что два дня назад. В качестве свидетеля старик умудрялся казаться ужасно ненадёжным. Его глубоко посаженные глаза говорили о том, что он тоже это знал, и ему было всё равно, вводит ли он меня в заблуждение.
— Вы сейчас нечасто бываете в Риме?
«Знаешь, мне восемьдесят шесть!»
«Это замечательно!» — заверил я его. Он уже дважды мне это сказал.
Казалось, он жаждал компании, хотя ему было мало что интересно сказать кому-либо. Мне удалось довольно осторожно выпутаться. Что-то в Розиусе Грате подсказывало, что он вполне может замышлять что-то недоброе, но, как только я понял, что он не может быть убийцей, мне нужно было ехать дальше.
Я поскакал обратно к дороге, на этот раз никого не увидев на тропе.