Чтение онлайн

Мы с Алексом выбрались наружу через дверь со стороны водителя. Мне надоело входить и выходить через окна машины. Мои кроссовки скрипели по полу и отдавались резким эхом в гнетущей тишине. Мы последовали за Айлин мимо заброшенных киосков, скамеек, на которых никто не сидел более десяти лет, и магазинов, давно заколоченных и забытых.

Запах собачьей крови преследовал нас, впитывшись в мою одежду. В ближайшие время не мешало бы переодеться, или я окончательно провоняю — не то, с чем хотелось бы жить. За двадцать четыре часа я была в крови дважды.

— Ты чувствуешь это, Эвангелина? — спросила

— Что я должна чувствовать? — ответила я, хотя и ощущала силу. Здесь, но пока неосязаемо, как статическое электричество.

— Ты узнаешь.

— Если это поможет, — тихо сказал Алекс, — я ничего не чувствую.

— Ты и не должен, — усмехнулась Айлин.

Он пожал плечами, не обижаясь на насмешку. Контузия, казалось, немного прошла, и он оглядывался по сторонам, впитывая яркие детали, запоминая. Я протянула руку и сжала его пальцы. Алекс ответил тем же.

Айлин свернула в узкий служебный коридор, миновала ряд таксофонов с рекламой местных звонков за десять центов. Пройдя ещё несколько ярдов, она остановилась перед шпонированной дверью. Я уставилась на голубую табличку, приклеенную к стене рядом с ней.

— Ты серьезно? — спросила я. — Это святилище?

Она кивнула.

Алекс побледнел:

— Женский туалет?

— Мы не выбираем места, — ответила Айлин. — Однако, как только разрывы обнаруживаются, мы делаем всё возможное, чтобы их защитить. Как вы думаете, почему этот торговый центр был выведен из строя и закрыт?

— Плохая китайская еда на фуд-корте? — поинтересовалась я.

Веки Айлин дрогнули, и она едва не закатила глаза. Толкнула дверь. Я сглотнула, прежде чем последовать за ней внутрь, готовясь к натиску ужасных запахов и отвратительных зрелищ: гниющих отходов и грязных полов, несвежей мочи и разбитых зеркал.

Вместо этого слабый намек на ладан, острый и горький, проник в мой нос. Полированные раковины и столешницы украшали свечи, их свет отражался в безупречно чистых зеркалах. На полу лежал роскошный зеленый ковер. Кабинки убраны. Три унитаза были закрыты и напоминали удобные кресла. Воздух теплый, но не гнетущий. Он казался приглашающим, почти бодрящим. Всеохватывающим. Всё мое тело покалывало. Я пыталась игнорировать это, чтобы ослабить ощущение, толкающее разлететься на части.

— Я никогда не чувствовала ничего подобного, — сказала я.

— Это самая шикарная ванная комната, которую я когда-либо видел, — выпалил Алекс.

— Это святилище, — проговорила Айлин. В ее голосе появились резкие нотки, защищающие это место. — Она больше не предназначена для своих первоначальных целей.

Алекс поднял руки, сдаваясь.

— Я не хотел проявить неуважение.

— Я рискую многим, приводя вас обоих сюда. Неправильный человек может нанести большой урон местоположению прорыва. Непоправимый ущерб…

— Мы никому не скажем, клянусь, — прервала я её речь. Понимала, чем рискую. А ещё знала, что не доверяю никому за пределами этой комнаты, кроме Вайята. Я всё ещё верила Руфусу, но это могло измениться в любой момент. Всё зависело от его телефонного звонка в сумерках. Ещё почти два часа.

— Мо'н Рат — это личный ритуал, — сказала Айлин. — Ты хочешь, чтобы твой друг присутствовал?

— Я

Под руководством Айлин легла на спину посреди плюшевого ковра, руки по бокам, пальцы ног подняты вверх. Ворс был мягким и слегка пах пылью. Айлин опустилась на колени у моей головы. Прохладные пальцы нежно массировали виски. Напряжение покинуло мое тело, сменившись расслаблением и смутным ощущением безопасности, смягченным неосязаемой силой. Я закрыла глаза.

Она положила ладони мне на щеки, большие пальцы застыли на висках, кожа неестественно холодная. Произнесла слова, которых я не знала. Они звучали похоже на латынь, приправленные искаженной чепухой. Мой разум начал блуждать, и вместо того, чтобы бороться, я расслабилась. Я находилась и там, и где-то ещё, дрейфуя, как лист на ветру. Вернулась к недавним воспоминаниям: погоня на машине, допрос Руфуса, моя первая встреча с Алексом. Провалилась в непроницаемую тьму, которая, казалось, длилась вечно.

Пока она не выплюнула меня обратно в тусклый свет лампы.

И теплые, успокаивающие объятия Вайята.

14 мая

Уличные фонари вычерчивали замысловатые узоры на нитяном ковре номера мотеля, меняя цвет с красного на зеленый, затем на синий и обратно, и все это в такт мигающим неоновым вывескам. Не могу уснуть. Слишком много мыслей преследует меня. Страх перед тем, что ждёт впереди, привязанность к человеку рядом со мной, неуверенность в нашем будущем.

Вайят крепче обнимает меня за талию. Я напрягаюсь, но он не просыпается. Во сне он бормочет. Возможно, это кошмар, но я его не бужу. Если он проснется, то захочет поговорить. Я — нет. Я совершила серьезную ошибку, переспав с ним. Дала ему привязанность, а кураторы не могут работать, если слишком привязаны к своим триадам. Их обязанность — приказывать нам попадать в опасные ситуации. На верную смерть, если потребуется.

Как он может сделать это после того, как заявил, что любит меня?

Я подумываю о том, чтобы улизнуть и отправиться на задание, не попрощавшись. Бесполезно. Он не охотник, но узнает, когда я встану с постели. От него не убежишь. Но не могу больше бездельничать. Я всё ещё должна очистить свое имя и добиться справедливости для моих убитых напарников.

Пальцами обхватываю руку Вайята. Подношу её ко рту и целую костяшки пальцев. Он шевелится. Его дыхание участилось. Проснулся.

— Мне нужно идти, — говорю я, не глядя на него.

— Понимаю. — Он целует мое обнаженное плечо. — Могу я спросить, куда ты направляешься?

— В центр города, к Четвертой улице. Я знаю кое-кого, кто может помочь с информацией.

— Кто?

— Я бы предпочла не говорить.

Я встаю, не стыдясь своей наготы, и ищу одежду. Вайят сидит, плотно завернувшись в одеяло, и я рада. Боюсь, что он попытается остановить меня или, что ещё хуже, настоять на том, чтобы пойти со мной к Максу. Он удивляет меня тем, что не делает ни того, ни другого. Просто наблюдает, как я одеваюсь и расчесываю короткие волосы.

— Ты уверена, что этот человек может помочь? — спрашивает он.