Трезвый расчет
Шрифт:
Дик молча посмотрел на нее, затем отошел к окну и отодвинул тяжелые занавески. Некоторое время он молча смотрел на улицу, а Джилл чувствовала, как что-то умирает внутри нее с каждой секундой этого страшного молчания.
Сейчас он скажет правду. Ту самую, которая ей и без того известна, но от которой она пряталась все эти недолгие дни и ночи.
Он скажет, что она безобразна, что он не хотел обладать ею, потому что она неуклюжа и неопытна, что ни один мужчина на свете не захочет такую некрасивую, уродливую женщину, потому что в мире много других, красивых и желанных…
Вот все и закончилось,
Пальцы Дика вцепились в занавески, голова склонилась на грудь, голос прозвучал глухо и страшно.
– Неужели я так и не смог объяснить тебе…
Джилл замерла.
– Я не знаю, какими словами сказать тебе, Джилл Уилбери, как ты прекрасна. Ты прекраснее всех живущих на земле женщин. Любовь есть адская мука, и я не могу терпеть ее больше. Я был счастлив и беспечен, пока не знал любви, хотя это и не было жизнью… Я сказал тебе слова, которых никогда и никому не говорил, – я люблю тебя, Джилл! Если и после этих слов ты чувствуешь себя уродливой…
– Но ты не мог сказать это всерьез! Ты не можешь любить меня! Я тебе не гожусь!
– Это я тебе не гожусь. Джилл, я не знаю, как еще доказать тебе, что я говорю правду.
Я думал, что обрадую тебя, думал, что это будет моим даром тебе – признание в любви, признание твоей красоты, но ты не веришь, не веришь, не веришь!!! Что мне сделать?! Перерезать себе горло? Я люблю тебя!!! Ведь ты никогда не говорила мне этих слов, наверное, не хотела лгать! А я ждал. Я так ждал, что ты прошепчешь их мне на ухо, простонешь в спальне в Хаммерсгейте, повторишь под сводами лесной чащи, где мы так любили друг друга прямо на земле… Как мне еще убедить тебя? Я хотел бы взять тебя в жены, но не смею даже думать об этом, я боюсь твоего отказа, боюсь не пережить его, я, Ричард Аллен, человек, который не боялся раньше ни Бога, ни черта…
– Ты хочешь взять меня в жены?
– Всем сердцем. Но этого не случится. Я не могу быть мужем. Ни для кого.
– Ерунда… Я не знаю такой женщины, которая не согласилась бы отдать все, лишь бы стать женой Аллена…
– Ты сама не знаешь, что говоришь. Красивый? Сильный? Я опозорил свою семью.
Я нарушал закон, я никогда в жизни не работал, потому что считал это скучным и неинтересным. Ты говоришь, я не могу любить тебя? О да! Слишком глубока пропасть между нами. Мне никогда не преодолеть ее.
Джилл подошла к Дику, взяла его за руку, другой устало провела по глазам.
– Мне кажется, пора тебе узнать правду, Ричард Аллен. Я думала, ты ее уже знаешь. Я люблю тебя с первого мига нашей встречи, я люблю тебя.
– Это не любовь! – Дик отшатнулся от Джилл, едва не выбив окно. – Это плотское желание, это просто потому, что я доставил тебе удовольствие в постели… Это мое смазливое лицо, мое тело, но это не любовь! Я не хочу от тебя ТАКОГО!
Он порывисто отвернулся, тяжело дыша. Джилл вздохнула и нежно обняла его сзади за талию, склонив голову на широкое плечо любимого.
– Ох,
Дик… Что же мы за глупая пара! Ты не можешь убедить меня в своей любви, я тебя – в своей. И все же я люблю тебя, люблю больше жизни. Да, ты красив и обаятелен, и манеры твои очаруют любую, но не это мне нужно. Ни твое рождение, ни твое богатство, есть оно или нет его, не они мне нужны. Я была бы счастлива и горда стать твоей женой, Дик Аллен. Нет, не так. Я всю жизнь благодарила бы судьбу, если бы она даровала мне это счастье – быть твоей женой.Дик так стиснул ее руки, что она почувствовала боль.
– Джилл… Это правда?
– Я клянусь небом и солнцем, морем и луной, святыми на небесах и кровью моей на земле… Неужели иначе я ревновала бы тебя
к каждой женщине, встреченной нами на пути, к здешним танцовщицам и шлюхам Бостуика, к Жозефине…
– Джилл… Я знал многих женщин и делил с ними постель, но никогда – душу. Я никого и никогда не любил так, как тебя, золотая королева Джилл! Ты веришь мне? Веришь, Джилл?
– А ты мне, Дик?
Он резко развернулся и посмотрел в сияющие серые глаза своей королевы.
– О да. Я верю.
– И я верю.
– Но, Джилл, ничего из этого не выйдет.
У нас осталось ровно столько времени, сколько потребуется Джейку, чтобы найти нас…
Джилл прикрыла ладонью рот Дика.
– Я знаю. И не хочу об этом ни говорить, ни вспоминать, ни думать. Никому не дано видеть будущее.
– Джилл…
Она рассмеялась и обвила руками его шею.
– Я люблю тебя, Дик. А ты любишь меня. Если возможно такое чудо, значит, возможно и любое другое!
Жозефина отвела им отдельную комнату на третьем этаже, хотя и всячески выказывала свое полное недоверие тому факту, что Дик мог предпочесть ей Джилл. Она даже открыто фыркнула, когда Дик и Джилл рука об руку спустились в зал.
– Дик, любовь моя! Ты, видно, шутишь над нами, если хочешь заставить поверить, что эта бестолковая дылда – твоя женщина. Я ведь хорошо тебя знаю. Она не твоего типа, даже на одну ночь…
Дик сжал руку Джилл и с тревогой посмотрел на нее, опасаясь, не поверила ли девушка злым словам Жози. Однако на лице Джилл отражалась лишь полнейшая безмятежность.
Джилл Уилбери поверила Дику Аллену, поверила полностью и безоговорочно, и он едва не разрыдался от счастья, потому что ни одна женщина в мире не преподносила ему такого подарка. Джилл нежно улыбнулась, заметив его смятение, и Дик чуть не умер от любви. Единственное, что он мог сделать, это НЕ броситься на свою возлюбленную в тот же миг и НЕ покрыть ее личико поцелуями, хотя именно этого ему и хотелось больше всего.
Жозефина помрачнела еще больше, видя этот обмен взглядами, затем подошла к ним и сказала вполголоса, испепеляя Джилл огненным взором:
– Я еще могу поверить, что Рокко втюрился в эту горластую брюнеточку – она вполне ничего, если вытрет сопли и слезы и перестанет причитать. Но ты, Дик… Нет, не верю! Заплати этой девке и вели ей уйти отсюда! – Пухлая, нежная рука Жозефины неожиданно легла на грудь Дику и заскользила вниз. – Я так скучала по тебе и по нашим с тобой веселым играм! Мы могли бы уже подняться ко мне и заняться чем-нибудь более интересным…