Третий глаз-алмаз
Шрифт:
– Эпилепсия у нее развилась, – пояснила Ира. – Первый припадок случился, когда она о смерти Златы узнала, вот почему ее в больницу и засунули. А потом пошло-поехало. Светка болезнь от всех скрывала, никому про нее не говорила! До глупости дошло, одни считали ее алкоголичкой, другие наркоманкой. А что можно подумать, если она вдруг на пару дней пропадает, потом появляется, синяя, руки трясутся! Но ей было плевать на слухи, главное, чтобы об эпилепсии не узнали!
– Почему? – удивилась я. – Болеть не стыдно!
Мирошниченко обхватила руками колени.
– Тельма это ей внушила, без конца повторяла: «Наказал тебя Бог за плохое
– Почему? – заинтересовалась я.
– Один раз аллергия случилась, потом – сердечный припадок, – пояснила Ира, – она ведь с врачом не советовалась, а таблетки глотала! И ведь добилась своего! На людях ее не корежило! А потом она черт-те что придумала. Велела мне к Тельме пойти и сказать:
«Света умерла, очень просит ее похоронить и написать на могиле: „Родная дочь Лукашиных“. Отдай мне настоящую справку из роддома, там имя матери указано».
– И вы поехали!
– Я не хотела, но Света умела людьми манипулировать, схватилась за грудь, закричала: «Ирочка, теперь я точно знаю, у Тельмы все бумаги на нас сохранились! Я измучилась в неизвестности. Проси, умоляй ее! Главное, чтобы она с тобой разговаривала в кухне, а пока ты ее отвлекаешь, я в спальне пошарю, ты дверь не захлопывай, я зайду тайком в квартиру, знаю все потайные местечки, найду справки». Но ничего не вышло.
– Почему?
– Тельма замок заперла, а меня почти сразу вытолкала, никакие уговоры не помогли, она мне не поверила. Я вернулась к Свете, а та орать: «Скотина! Ты нарочно сделала так, чтобы я не вошла в квартиру. Ты с Тельмой заодно!» И ударила меня, видите шрам?
Я кивнула.
– Кто же после такой беседы дружить с ней будет? – резонно заметила Ира. – Вот мы и не общаемся!
– Жаль Лукашину, – вздохнула я, – похоже, у нее была несчастливая жизнь.
– Как сказать, – улыбнулась Ира, – она захомутала Юрия Гинзбурга, богатого папика, жила у него в любовницах. Юра ей квартирку приобрел в доме под снос. Гинзбург еще тот жук, не захотел особо тратиться, что-то нахимичил, и Светке площадь задарма досталась. Квартирка убогая, жуткая, но в перспективе маячила новая норка, в хорошем районе. Затем Юра Свету бросил, но она ухитрилась стать подругой его жене Лизе и продолжала бывать в доме. Не всякая на такое способна.
– Хорошо, я понимаю, что Светлана была не сахар, но, если честно, меня волнует Варя.
– Барбара, – поправила Ира, – девочку в доме звали на иностранный лад.
– Это о ней идет речь в рукописи! Ира, вы должны вспомнить Владимира! Непременно! Он существует и, похоже, является близким приятелем Светы. Владимир знает, где девочка. Ира, вся надежда на вас!
Глава 17
Мирошниченко промокнула лоб носовым платком.
– Владимир? Мы со Светой давно не перезванивались. Может, у нее завелся новый любовник? Или это коллега по работе?
– Ищите ближе, – сказала я, – отношения были весьма
доверительными.– Вам лучше побеседовать с Лизой, – вдруг сказала Ира, – женой Юры. Они со Светой неразлейвода были! Могу дать ее телефон.
– Звонить матери похищенной девочки?
– Непременно и как можно быстрее, в особенности если вы имеете какие-то предположения по поводу пропавшего ребенка. Странно, что вы до сих пор не обратились к Лизе, – засуетилась Ира, вытаскивая телефон.
– Преступник велел мне действовать в одиночку, – я попыталась оправдаться, но в глубине души понимала: Ирина абсолютно права!
Ну почему я занялась Лукашиной? Да из-за Владимира! Не могу же я одновременно бежать в двух направлениях.
– Я сначала сама поговорю с Лизой, – предложила Ира, – мы знакомы. Гинзбургу наш салон машины дает в качестве рекламной акции.
Я почувствовала облегчение.
– Огромное спасибо.
– Но только говорить буду по вашей мобиле, на моей денег мало, – заявила собеседница.
Я протянула трубку, Ирина набрала номер.
– Лиза? Добрый день! Мирошниченко беспокоит, как дела, не спрашиваю, слышала объявление по телевизору. В общем, ко мне обратилась женщина, она, похоже, может выйти на след преступника. Ее зовут Даша. На!
Я схватила трубку.
– Сколько? – донесся из нее нервный голос. – Назовите сумму! Я заплачу любую.
– Здрасти! – воскликнула я. – Мне деньги не нужны.
– Сцена? Песня? Диск? Юра в два счета сделает вас звездой! Где Барбара?
– Не знаю, но…
– Это глупая шутка? – заплакала Лиза. – Ирина решила поиздеваться надо мной?
– Конечно, нет! Вы дружили с Лукашиной?
– Да, – прошептала Лиза, – Света замечательный человек!
– У нее был друг по имени Володя? Очень близкий Свете человек!
– О чем вы говорите, – еле слышно сказала Лиза, – кто вы? Что происходит?
– Меня зовут Даша Васильева, я непременно вам объясню все, но потом. Лучше сосредоточиться на Владимире! Вы должны его знать!
– Это шантаж? – совсем потеряла голос мадам Гинзбург. – Вы… знаете и… подумали… сколько вы хотите? У меня горе, дочь украли! Ей-богу, мне теперь все равно, зачем только я согласилась, ведь чувствовала: добром это не кончится!
Из трубки донеслось шуршание, потом всхлипывание.
– Давайте я приеду, говорите адрес, – предложила я.
– Нет! – с ужасом воскликнула Лиза. – Это невозможно! Тут… здесь… улицу Нижняя Масловка знаете?
– Район метро «Динамо»?
– Там, через два часа, – зашептала Лиза, – большой серый дом, а в нем кафе «Помидорчик».
– Ладно, – согласилась я, удивленная выбранным для встречи местом, – нет проблем, надеюсь, я прибуду в назначенное время, несмотря на пробки в городе.
– Я дождусь вас, с места не сдвинусь, – пообещала Лиза.
Забегаловка, в которой Лиза назначила мне встречу, оказалась неожиданно уютной: шесть столиков, покрытых ярко-красными скатертями, приглушенный свет и две официантки, скользящие словно тени. Одна из них, заученно улыбнувшись, протянула мне меню, я открыла книжечку и спросила:
– Чай листовой или из пакетика?
Подавальщица напряженно смотрела мне в рот.
– Чай листовой? – повторила я.
Девушка затрясла головой.
– Несите, – сказала я, – с лимоном.
Не успела официантка отойти, как в кафе вошла молодая худенькая женщина в джинсах, споткнувшись о порог, она кинулась ко мне.