Третий фронт
Шрифт:
— Серёга, айда к ключику. Только аккуратно. Если немцев немного — попробуем завалить. Если не получится — уводим их за собой.
Ндаа, не долго музыка играла. Если немцев много, то, как мне подсказывает интуиция, нам уже будет побарабану, увели мы их или нет. Глупо? Разумеется!!! Но времени додумывать нету.
Ника
Нож я конечно взяла. А чего уж не взять если предлагают. Супротив моего перочинного восьмилезвенного монстра так очень даже хорошая вещь. И рукоять легла в руку так, как будто всю жизнь там и была. Лезвие прямое, полуторной заточкой, правда, острие не финка, ну дареному коню, как говориться… Все-таки почувствовала себя более уверенно, несмотря на
До родника добрались быстро. Фалангер шел по лесу, будто в нем и родился. Аж завидно! Ладно, бум надеяться, что я тоже не грюпала, как стоненятко.
Родник представлял собой маленькое углубление между двух деревьев. Фалангер присел и зачерпнул рукой прозрачную воду. Я тоже присела, чтоб не отсвечивать, но повернулась лицом в противоположную сторону. Пока один занят — другой на контроле. Оказывается, цивильная жизнь так и не смогла вытравить инстинкты, наработанные за 4 года.
У родника Фалангер начал задавать вопросы и вносить предложения. Все правильно, если командир тупит, то подчиненные тут же начинают его мордой в это тыкать. Насчет разжечь костер — и сами монстрём: и в лесу, и зимнем поле при минус десять. Только мне его вопросы как сквозь вату доносятся. Стою, кручу головой, а кажется — вот чувствую я своими нижними 96 — что мы не одни! А ничего не вижу!
Фалангер опять что-то сказал. Я вскинула сжатый кулак: «Молчи, внимание!» и тут самолет над головой. Второй. Третий. И выстрелы откуда-то со стороны лагеря, а потом такой крик! Мать его! Фалангер рванул с низкого старта к лагерю.
— Стоять! — думала глотку сорву. — Лежать!
Обидится, наверное, что как собаку одернула. Но парень выполнил команды четко. А меня прямо шторбит. Знать бы еще почему.
Через пару секунд, Гриша только и успел, что оглянуться на меня, справа между деревьев замелькали фигуры. Четверо. Бегут неторопливо к нашему лагерю. Где-то метрах в тридцати впереди наши прямые должны совпасть. Мы лежим удобно. Фалангер упал так, что как раз со стороны фрицев его скрывает куст, а я в своей пятнистой куртке с накинутым капюшоном и вовсе тут глюком работаю. Под курткой одна майка, чтоб жарко не было. Свитер и гольф оставила в лагере — как мальчишки смотрели на мой неоконченный стриптиз, вау — однако лучше в нижнем и пятнистой куртке, чем в черном гольфе.
Григорий обернулся опять. В глазах вопрос. Сам, небось, уже понял — пропустить их и пацанам в лагере полный полярный лис. Ну почему и двух предусмотренных вариантов обязательно окажется третий… ЭХ, б………
Бежали немцы не спеша. Трое кучно так, а четвертый чуть сбоку и сзади. И форма кажется чуть другая. Наверное, командир. Я же их немецкие формы и на картинке не различу, а тут. Фалангер уже, наверное, все вычислил, а сказать не может — услышат. Только глазами водит как сумасшедший. Короче, х (плохой) из меня командир! Потому, что хорошему за такое бы по-хорошему……
Подняла три пальца, показала на себя и чиркнула по горлу. Потом один и на напарника и руку в кулак, будто хватаю что-то. Хотелось бы быть уверенной, что понял.
Рванули одновременно. Мыслей никаких. Была бы хоть одна дельная мысль — лежала бы в кустах у родничка и не дергалась. А так….
Врубилась в своих — они только начали поворачиваться. Правому нож в грудь — винтовка почти повернулась. Удар по яйцам переднему. Левой рукой дергаю у правого винтовку, подбиваю под колено, закручиваю ремень винтовки на шее и выстрел переднему в голову. Короткий удар кулаком в висок. Всё! Вот теперь можно думать.
И первая мысль — а если Фалангер не справился? А если бы ты не справилась? У Фалангера противник шустрее и стоял дальше…
Умница, девочка, когда ты, блин, научишься думать не через……!…………………!!!!
Гляжу как Фалангер и фриц, рыча, катаются по земле и понимаю, что сделать ничего не могу. Руки-ноги ватные. Стою в ступоре
и шага сделать не могу. «Мамочки!» И на заднем плане мысль: Я же просила его взять живьем….Фалангер
От окрика Ники я рефлекторно рухнул ничком, сначала лежать потом думать, обернулся на командира и проследив её взгляд мысленно выматерился. Четверо немцев с маузеровскими винтовками, я с отверткой-«шилом», Ника с ножом. До чего же расклад то сучий?! Опять обернулся на Нику и знаками показываю, что немцев от лагеря надо отвлечь, иначе не только нашим полярная лисичка, но главное — компы с инфой немцам достанутся! А это вообще «Полный Пэ!»
Однако Ника приготовилась к рывку, и я взял на себя самого дальнего, видно офицера крепко сжимая отвертку, а потом ломанулся вслед за Никой пригнувшись и сосредоточившись только на противнике. Тот начал оборачиваться на шум, но я уже врезался в него, сбивая с ног и с размаху прикладывая о ствол дерева, так что у самого в глазах помутилось. А когда оба упали на землю, рыча, подмял его под себя, потеряв в запале отвертку, и зубами впился в его шею с боку, вырывая кожу вену, в лицо ударила кровь и вопль, а я опять вцепился в его шею зубами, ничего не видя из-за залившей глаза крови и наваливаясь всем весом прижимая к земле и не давая ему, дотянутся до ножа на поясе…
Я в запале продолжал рвать шею немцу, который уже не пытался дотянуться до ножа, а судорожно дергался и вопил, пытаясь отпихнуть меня. А потом по наитию отпустил его шею и с размаху влупил лбом в лицо, так что аж у самого из глаз искры посыпались. Но немец вопить и трепыхаться перестал, а я привалился в нему и непослушными руками судорожно вытащил нож из ножен и откинул в сторону, потом то — же с пистолетом из кобуры…
И теперь лежу на вроде бы еще живом гансе, тяжело дышу, в глаза мухи плавают, сам взмок, как будто фуру мороженого мяса разгружал и сердце колотится как бешеное… И думается мне, что раз пока не пристрелили, то значит Ника молодец, своих вырубила на…
Немного отдышался, встаю, поднимаю пистолет немца и, помня читанное, поднимаю предохранитель, а потом обхожу, шатаясь, поле боя и делаю всем гансам контрольный в голову, кроме моего «потерпевшего» с окровавленной шеей и лицом. Который все так — же лежит смирно то ли уже мертвый то ли в глубокой отключке.
Встряхиваюсь, и почти упав рядом с ним на колени, стаскиваю ремень и вяжу ему руки за спиной, желания щупать ему пульс нет, а теоретический пленный удерживает от контрольного ему в башку…
А потом, пересиливая себя, встаю и подхожу к стоящей столбом Нике и легонько шлепаю её окровавленной ладонью по щекам. — Очнись Командир! Мы победили! Мы живы!
Ника
Разревелась, как кисейная барышня. Уткнулась лицом в плечо Гришки и реву. Дура, баба! Тут радоваться надо, что победили, что живы, остались, а я… Фалангер застыл столбом и не мешает моему женскому счастью — прижаться к сильному мужскому плечу, пусть в крови, пусть ненадолго. Командир, б… Один раз в жизни так ревела, когда прошла через Микензевы горы, ночью… а утром ревела. Точно так же.
Фалангер попробовал обнять.
— Не надо…
Распрямилась. Всё. Кончила. То есть — закончилась бл…кая (бабская) пятиминутка.
— Жив?
Фалангер кивает.
— Да не ты! Он! Отконвоируешь до лагеря? Надо собрать с этих всё. Документы тоже. Форма нужна?
Олег
«Странно, что же случилось то у фрицев?» — задумался я после того, как в течение полутора часов по лесной дороге проехало с десяток грузовиков и колона танков — «Какого их в лес несет? Должно же этому быть логическое объяснение. Карту бы, чтоб понять, где мы и что тут есть. Да по приходу Олеговича попросить надо будет фрицев поискать рацией, мож чего полезного скажут или промелькнет, чего они тут раскатались»