Чтение онлайн

Отбросив эти мысли, Ромеро занялась видеокамерой. В усыпальнице находились различные подношения: амулеты, красиво обтесанные кремневые ножи, алебастровые фигурки, изделия из слоновой кости и черного дерева. Самый удивительный предмет стоял посередине комнаты — большой саркофаг из необычного бледно-голубого гранита. Некрашеный, абсолютно правильной формы; гораздо красивее, чем треснувшая внешняя рака гроба фараона Тутанхамона. Гранит обработан в ажурный рельефный рисунок с прекрасной проработкой деталей. В изголовье саркофага сидел гигантский сокол с распростертыми крыльями. Его стилизованные когти выступали подобно стрелкам часов, стоящих

на цифрах пять и семь.

Исследователи стояли молча, зачарованные великолепным зрелищем. Затем Стоун вышел вперед. Он двигался несколько скованно, словно на деревянных ногах. Быстро осмотрел камеру, будто хотел убедиться в ее устойчивости, потом приблизился к ряду из четырех небольших золотых ящичков. Склонился перед ближайшим и внимательно его осмотрел, нежно прикасаясь к нему рукой в латексной перчатке. Потом осторожно поднял крышку. Тина затаила дыхание. Из глубины ящика засверкали драгоценные камни: опалы, алмазы, изумруды, рубины, сапфиры… Почти неприличное буйство богатства.

— Бог ты мой! — изумленно прошептал Марч.

Тина опустила видеокамеру, чтобы лучше рассмотреть открывшиеся ей сокровища.

— Половина этих драгоценных камней была неизвестна древним египтянам, — сказала она. — По крайней мере, в то время.

— Нармер, вероятно, проложил торговые пути, которые затерялись после окончания его правления, — отметил босс.

Тина облизнула пересохшие от волнения губы. Стоун взглянул на нее.

— Что вы можете сказать об этих двух усыпальницах? Мне никогда раньше не встречалась такая причудливая конфигурация.

— Я бы хотела исследовать их более тщательно. На мой взгляд, они исполняют двойную функцию. Эти склепы являются не только усыпальницами, но и символизируют величайшее испытание, через которое пришлось пройти фараону для перехода в иной мир. Зал Двух Истин [23] — если предположить, что эта система верований существовала в столь раннюю эру. Но как бы то ни было, эти усыпальницы уникальны — должно быть, их двойственная функция была утеряна в династиях, последовавших за правлением Нармера.

— Символические, говорите? — повторил Стоун. — Похоже, они использовались для имитации зала Двух Истин. Холостой прогонки, так сказать.

Рабочие взялись за сборку троса из нержавеющей стали. Охранник прикрепил к нему лебедку и затем по знаку Стоуна включил мотор. Комнату заполнил рокот, который потом перешел в равномерное жужжание.

Рабочие закрепили два крюка на краю саркофага, затем сняли его крышку, отвели ее в сторону и уложили рядом на полу. Охранник выключил мотор, и все, включая разнорабочих, придвинулись ближе. Внутри саркофага находился саван замысловатого покроя, изготовленный из неизвестного материала. Стоун осторожно дотронулся рукой в латексной перчатке до савана, и тот мгновенно рассыпался в прах.

Группа исследователей издала низкий шепот, который мгновенно перешел во вздох удивления. Сквозь пыль, в которую превратилось богатое одеяние, стал виден гроб из чистого золота. Лицо лежавшего в нем покойника было вырезано в виде объемного изображения прекрасно одетого фараона. Не произнеся ни слова, Стоун и

Марч приподняли крышку внутреннего гроба и отложили ее в сторону. Внутри лежала мумия, покрытая развевающимися простынями и слоем лепестков лотоса на верхней поверхности. На лицо надета золотая маска с выражением богоподобного властного правителя.

От мумии исходил слабый запах тления, но Тина Ромеро не замечала его. Она наклонилась совсем близко, с бешено бьющимся сердцем снимая ее на видео.

— Нармер, — прошептал Стоун.

— Итан сказал, что вы никогда не обсуждаете ваш опыт близости к смерти, — сказал Логан.

Дженнифер молча кивнула.

Они сидели напротив друг друга в офисе Джереми. Была поздняя ночь. Энигмалогист пропустил второй спуск, чтобы лучше подготовиться к этой встрече, которая — что-то внутри его подсказывало это — является более важной для его работы и, возможно, для здоровья самой Дженнифер.

— Возможно, вы, как никто другой, понимаете, насколько необычно это состояние, — продолжил Джереми. — Большинство людей, прошедших через БСС, любят это обсуждать. Исследования вашего мужа строятся именно на желании поговорить об этом.

И все же Дженнифер продолжала молчать — лишь быстро взглянула ему в глаза и отвела взгляд.

— Послушайте, — тихо проговорил Логан. — Я крайне сожалею о том, что сказал вам ранее. Я предположил, что ваши способности — это дар. Наивное предположение.

— Это нормально, — ответила она наконец. — Все предполагают это. Только об этом и говорят — какое, мол, откровение они испытали. Как неописуемо прекрасно это было, как этот опыт приблизил их к Богу, изменил их жизнь…

— Ваша жизнь тоже изменилась, однако, я думаю, не так, как их.

— Они держали меня как какого-то ребенка, — произнесла она, и Логан уловил налет горечи в ее словах. — Я — жена основателя Центра, и испытала самое продолжительное БСС по сравнению с остальными участниками эксперимента. Мои психические способности самые сильные. Я понимаю, насколько эта работа важна для Итана, и готова сделать все, что угодно, чтобы помочь ему достигнуть успеха. Просто если…

— Просто если бы вы рассказывали о том, что пережили, это могло бы нанести вред Центру, — закончил за нее Джереми.

Дженнифер вновь посмотрела на него; в ее янтарных глазах читалось беспокойство, даже какое-то отчаяние.

— Итан рассказывал мне о вас, о вашей работе, — сказала она. — О вещах, которыми вы занимались в прошлом. И я почему-то подумала, что вы меня поймете. Поверите мне. У меня никогда не было возможности поговорить об этом с другим человеком. Итан… думаю, он просто не хочет слышать об этом. Это противоречит всему, что он… — и тут она осеклась.

— Я постараюсь сделать все, что могу, чтобы вам помочь, — с чувством произнес Логан. Когда она не отреагировала, продолжил: — Я знаю, что это трудно, но, думаю, для вас будет лучше всего, если вы как можно подробнее расскажете мне о том, что испытали в тот день три года назад.

Дженнифер помотала головой.

— Не думаю, что могу это сделать.

— Поделитесь со мной. Если вы выскажете вслух то, что тяготит вас, вам станет легче.

— Легче… — повторила она печально.

— Послушайте меня, Дженнифер… могу я называть вас Дженнифер? Я переживу это вместе с вами, хотя бы частично. Пройду каждый шаг ваших переживаний. Если же вам станет слишком трудно, мы все прекратим.