Третьи лица
Шрифт:
Она едва заметно скривила рот: ей ужа давно не двенадцать, так зачем ее каждый раз называть малышкой? Привычки, они такие.
– Да уж, - кивнула она, поправляя на плече мешок. – Есть чего нового?
Джеймс пожал плечами.
– Все по-старому. Да и что за полгода изменится-то?
– Ага.
– Кстати, - он нахмурился, словно что-то припоминая. – Ученичек-то твой недавно учудил…
– Вот как? И что же?
Джеймс почесал бороду своей огромной лапищей и что-то промычал.
– Змий у нас на днях объявился, наколдовал кто-то, зуб даю! Вот только
Лори нахмурилась, заинтересованная рассказом.
– Дальше-то что?
– Что-что, - прогундосил Джеймс. – Пришел назад, что! Змий пропал, а на нем ни царапины, прикинь? Я его все спрашивал, чего там случилося-то, а он молчит, зараза. Только улыбается своей улыбочкой-то гаденькой и оправдывается: ушел, мол. Нет, ну ты слышала? Змий, да ушел!
Она кивнула. Змии – существа исключительно злобные, и если уж они объявились у города или деревни, то сами не уйдут. Сдохнут, но с места ни на метр не сдвинутся, хоть ты тресни! Единственный способ прогнать змия – убить, но на такое не каждый способен. Огромные твари похожи на ящериц: четыре перепончатые лапы с острыми, как копья, когтями, твердая чешуйчатая шкура, которую ни один меч не пробьет, и красная пасть, зияющая, словно смертельный провал. Яду, кстати, в них побольше, чем во всех гадюках вместе взятых.
Ее сердце кольнула зависть. Сама-то она пробовала как-то раз одолеть какого-то хилого старого змия, у которого все глаза бельмом покрылись, а яд извелся, только вот едва ноги унесла, чуть жизни не лишилась.
– Лисица здесь еще? – спросила девушка дровосека.
Тот поморщился: не любил он оборотней, они напоминали ему о давней лягушачьей жизни, когда он беззаботно плавал на болотах и жрал по дурости мошек.
– Здесь. А куда ей деваться? Все увивается вокруг паренька, хвост пушит…
Джеймс смачно выругался и поплелся в сторону леса, выполнять, так сказать, свои прямые обязанности.
Лори стиснула зубы и скорчила гримасу отвращения. Вот же пронырливая хитрая дрянь! И зачем он ей сдался? Ведь лисице только выгоду и подавай, а по ее словам он только истории да бою приехал учиться. По крайней мере, сама девушка в нем никакой силы, интересующей рыжую бестию, не чувствовала.
– Девонька, а девонька, - прошептала скрипучим голосом старушка, сидящая на лавочке возле своего старого прохудившегося домика, когда Лори уже подошла к деревне, - не дадишь ручечку погадать?
– А как же!
Девушка с готовностью протянула кривозубой старушке правую ладонь, предварительно замазанную в грязи. Завидев обман, старушка с криками вскочила на ноги и побежала прочь, не уступая по прыти и лучшему людскому бегуну.
– Ага, - проворчал кто-то у нее за спиной. – Не хорошо, Лори, над старшими издеваться.
Лори развернулась на каблуках и показала Шани язык.
– Знаешь, а там, где я была, короткие волосы считаются оскорблением для женщины!
Светловолосая ведьма фыркнула и предпочла притвориться, что девушки здесь вообще нет, направляясь с котомкой грибов в сторону утеса.
–
И тебе доброго дня, Шани, - прошипела она сквозь зубы и пошла дальше.В общем и целом, шабаш представлял собой около двух дюжин самых обычных деревянных домов, ровными рядами расположившихся по двум сторонам длинного ущелья под утесом, и один большой Главный Дом в конце единственной узкой улочки, в котором жила глава шабаша – теперь ею стала Штригга – и несколько девиц-учениц. Последних, кстати, выгнали из родного дома родители. Ну, не любят люди ведьм, хоть ты тресни!
Лори свернула направо и легко нашла свой дом – третий от начала, - который, кажется, совсем не изменился за последние шесть месяцев, что ее тут не было.
Девушка задумчиво провела рукой по щербатой двери большого двухэтажного «особняка» и закусила губу. Постучать или сразу зайти? Ну, мало ли, что он там делает…
Лори покраснела как помидор и тихо выругалась. В конце концов, это же ее дом, и какого дьявола она тут мнется на пороге!
Дернув за ручку и толкнув бедром дверь, она тут же оказалась внутри: здесь дверей никто не запирал, а чего грабить-то? Живут тут только ведьмы, да их семьи, все друг друга знают и видят каждый божий день. Они – одна большая семья, а если кто сунется, то огребет по самое не хочу.
Воздух внутри был свежим - сразу видно, что о доме заботились и не забывали вытирать пыль и мыть полы. Однако же! Она совсем не ожидала, что мужчина может оказаться таким хозяйственным.
Она недоверчиво просунулась внутрь и фыркнула: все выглядело так, как было до ее отъезда, словно здесь все это время никто и не жил вовсе. Даже тарелки на столе, и те стояли на своих местах, прямо тютелька в тютельку.
Не теряя времени, она прошла мимо стола и оказалась в тени под лестницей, где и стояла ее кровать. После смерти матери она могла легко поселиться на втором этаже, который, наверное, и этажом-то не был, только чем-то вроде огромной полки от края до края размером всего лишь с половину дома, но предпочла остаться здесь.
По-детски взвизгнув, Лори плюхнулась на кровать, и та по-дружески заскрипела, слегка проседая под ее весом. Девушка перевалилась на спину и положила голову на большую квадратную подушку, набитую пухом, громко выдыхая и отбрасывая в сторону свой мешок.
Эх, как хорошо дома!
Она скомкала под собой одеяло и понюхала его, ожидая, что хоть оно-то окажется пыльным, но нет.
– Да ладно? – она недоверчиво провела рукой по подушке. – Чистое…
Вздохнув, она пару раз пожала для себя плечами и решилась-таки подняться наверх.
На втором этаже тоже ничего не изменилось: на самом краю стол со стулом, на столе лежала пара огромных фолиантов, которые она так и не решилась прочитать, а в самом углу – небольшая деревянная кровать с одним матрасом. Без одеяла, без подушки. В общем, ничего лишнего.
– Так-так, - прошептала она, поняв, что его здесь нет.
Лори провела пальцами по спинке стула и снова удивилась. Вокруг – идеальная чистота, но все стоит так, будто здесь никто не жил очень давно. Она нахмурилась. Странно…