Третьи лица
Шрифт:
Прикрепив к ремню ножны, я надел сапоги и выпрямился, выглядывая из теплого сарая, в котором мы спали.
У Нессы было всего лишь платье, плащ с мехом лисицы на вороте да короткие полусапожки, но возилась она в два раза дольше, раза три перепутав правую ногу с левой.
– Что там?
Я пригляделся к широкой горной дороге, которая шла мимо корчмы, в которой остановилась наша компания, и поднималась аккурат к знаменитому перевалу Ньорда – последнему серьезному рубежу между нами и нашей целью.
Располагался перевал высоко в горах, и добраться до него было задачей сложной, но
Истошный женский крик раздался еще раз. Он спустился с гор, прокатился по тракту у подножия и дошел прямо до нас, вот только во второй раз звучал он приглушенно и устало, и я ясно понял: у хозяйки такого голоса либо заканчивались силы, либо жизнь.
– Идем.
Мы вышли из сарая вместе с остальными. Белфер, кряхтя и держась за поясницу, медленно выполз на улицу, а за ним возбужденно выскочил Джерард, потирая спросонья глаза. Солдаты, чуть повременив, неохотно потянулись следом.
Джерард глянул в нашу сторону, внимательно осматривая наши растрепанные волосы, в которых застряла солома. Я замялся, думал, что он подойдет и как следует вдарит мне по носу, но этого не случилось. Вместо этого он едва заметно усмехнулся под нос и перевел взгляд на высокие горные хребты, упиравшиеся в самое небо.
Еще раз, снова крик, но теперь мужской. Продержавшись пару секунд, он внезапно замолк, под конец превратившись в едва слышимое бульканье.
Мы с Джерардом переглянулись.
– Том! – крикнул он мне. – Хватай коня и скачи туда. Мы за тобой!
Я кивнул и побежал к стойлам, на ходу поправляя ремень с ножнами: мало ли, может, пригодится.
– Я с тобой, - сразу же сказала мне Несса, но я покачал головой.
– Флавель, Долан, Трит, Намар, - приказал четверым солдатам Джерард. – Останетесь здесь и будете охранять принцессу, ясно? – он сорвался с места и вновь вернулся в гостиницу за своим мечом. – И чтоб она шагу без вашего ведома не ступила, я ее знаю!
Я тем временем смог-таки отвязать коня от перекладины и неумело залез на седло, хватаясь двумя руками за узду: в деревне лошадей почти не было, но я, благо, за последнее время немного подучился езде верхом.
Я пнул лошадь в бока, и мы сорвались с места.
***
Я застегнул пуговицы у подбородка и натянул перчатки: в горах, пусть и невысоко, стоял дикий мороз. Потянув лошадь за узду, я заставил ее сбавить ход и рысью направил по протоптанной дороге прямо вперед.
Слева что-то тихо щелкнуло, словно сломалась ветка.
Левой рукой я осторожно обхватил длинную рукоять клинка и вынул его из ножен. Убивать никого мне еще не приходилось, но сейчас от этого меча может зависеть моя жизнь.
Не знаю, зачем я послушал Джерарда, ведь я еще даже в деревне никогда не дрался (чаще всего меня просто ловили толпой и хорошенько метелили, чтобы неповадно было), но внутри все тряслось в возбужденном ожидании, а страх помогал забыться – забыть обо всем.
Я оглянулся и вздохнул. Похоже, я намного опередил Джерарда и его солдат. Мне бы остановиться и подождать, но я понимал,
что где-то там, наверху, кому-то нужна помощь, и я могу ее оказать, так что я покрепче вцепился в рукоять и стал тщательно все осматривать, опасаясь глядеть вниз: высота есть высота, и падать мне совсем не хотелось.Каменистая дорога с поросшим на ней редким лишайником с каждым пройденным метром становилась все уже и уже, и вот уже она едва ли была шире обычной телеги, и я снова удивился предусмотрительности нашего лекаря, убедившего продать большую часть нашего снаряжения и абсолютно все повозки.
Я поглядел вверх и сглотнул. Перед глазами плавали скалившиеся снежные вершины огромных гор, которые словно смотрели на меня сверху-вниз и грозились обрушить на меня свой гнев в виде пары-тройки тонн камней.
Я тряхнул головой и направил коня дальше.
Горная дорожка петляла из стороны в сторону и извивалась, словно бешеная змейка, упившаяся сильных энергетиков, и то шла в гору, то резко опускалась вниз, заставляя коня испуганно ржать, а всадника судорожно цепляться руками за седло.
Минут через десять я с облегчением вздохнул: места вновь начало хватать, дорога приходила в порядок и, в конце концов, шириной стала чуть больше средней парусной галерки.
Под копытом коня что-то громко звякнуло.
Я выгнулся и оглянул на землю, тихо охая от ужаса. Вся земля была залита багровой жидкостью, которая еще даже не успела впитаться, а посреди этой лужицы валялся короткий треугольный кинжал, на лезвии которого виднелась кровь.
Я покрепче стиснул правой рукой поводья. Жилка на лбу заметно пульсировала, в животе все крутилось от страха, но я заставил себя успокоиться и идти дальше.
В конце концов, страх – это хорошо. В неумелых руках страх обрекает на смерть и провал, но если его правильно использовать, то можно кое-чего и достичь. И, наконец, как я уже говорил, я был рад страху. В последнее время я кроме беспокойства ничего и не испытывал, а он помог мне отвлечься от проблем и заняться делом.
Было темно, хилый месяц не давал почти никакого света, но я все равно различал даже мельчайшие детали вплоть до горстки иголок хвои, понатыканных в горную щель у самого обрыва. Эта чертовщина, происходившая со мной, снова и снова напоминала мне о моем происхождении. Нет, я был даже в какой-то мере рад, что не прихожусь сыном тому хмырю, но действия Альмы весьма…
Дьявольщина, в общем. Я снова тряхнул головой, отгоняя плохие мысли.
Криков больше слышно не было, но я отказывался думать, будто умер кто-то еще.
Я на пробу рассек клинком воздух. Лезвие со свистом гладко прошло сверху-вниз и напоследок блеснуло холодной темно-серой сталью. Да, его цвет заметно отличался от обычного. Поначалу я думал, будто это всего лишь какая-то ржавчина, но ошибся – цвет оказался натуральным.
Шириной клинок был не шире двух моих пальцев, а длиной намного превышал два локтя, слегка загибаясь назад тупой стороной, причем надежная рукоять составляла чуть больше четвертой части всего меча.
Издалека он мог казаться громоздким, но в руке сидел просто отлично и, без сомнений, легко рассекал плоть и кости. Ну, сдается мне, сейчас мы это проверим.