Третьи лица
Шрифт:
Девушка кивнула. Штригга была оборотнем, причем превращалась она не в лисицу, а в человека, и на такие дела у нее настоящий нюх. Проблема же ее состояла в нерушимом животном эгоизме. Ведьмой-то она была сильной, но заботилась только о себе.
– А сейчас?
– Сейчас спать, - ответил Том и захромал в сторону дома.
– Что? – она догнала его и нахмурилась. – Только ведь день!
Но он продолжал идти вниз.
***
– Ну, вот и готово! – со светящейся триумфом рожей Том поставил на стол небольшой котелок, доверху наполненный отвратной серой жижей, от которой на удивление аппетитно пахло.
–
От такого приятного запаха ее живот измученно ворчал, но вот глаза напрочь отказывались принимать эту жижу за еду.
– Как что? Тушеное мясо и рагу!
За окном уже давно погасло солнце, и большой холодный дом освещал и грел единственный камин у дальней стены, набитый свежими сухими поленьями, которые тихо трещали в огне, создавая некое подобие уюта.
Девушка недоверчиво поковыряла ложкой в «рагу» и поморщилась.
– Серьезно? Похоже на отрыжку тролля! – пожаловалась она и с интересом присмотрелась к его лицу.
За последний год она заметила, что при упоминании о троллях, Том как-то зажимался, будто боялся их прихода, и это ее ужасно веселило.
– Не хочешь – не ешь, - обиделся он и один уселся за стол, накладывая себе полную тарелку жижи. – Мне-то что?
Она прикусила язык. И почему у нее такой скверный характер?
– Ладно, извини, - она осторожно сжала его правую руку.
Том вздрогнул, когда Лори дотронулась до его увечного пальца, но сдержанно кивнул, слегка хмурясь.
– Знаешь, получилось неплохо, - слукавила она: ну, зачем его сейчас перехваливать, а?
Рагу действительно удалось на славу (как она соскучилась по его стряпне!), и в этот промозглый осенний вечер она предпочла бы о чем-нибудь поговорить у камина, но молчала. И Том молчал, угрюмо елозя ложкой по тарелке.
Лори вспомнила их первый ужин вместе, когда она была твердо уверена, что умеет готовить лучше любого мужчины.
– Где ты этому научился? – спрашивала она тогда.
– О, это полностью заслуга моего отца, - с непонятной иронией в голосе отвечал он.
Она облизнула губы и сглотнула, пытаясь подобрать слова, но получилось как всегда из рук вон плохо:
– Кто такая Альма?
Он стиснул зубы, поигрывая желваками: уже понял, что она подслушивала его разговор с эльфом.
– Моя… - он запнулся, нахмурился и на несколько секунд замолчал. – Мать.
– Но разве она не ведьма? Я слышала как-то…
– Ведьма, - прервал он ее.
Девушка поперхнулась собственной слюной и закашлялась.
– Но ты ведь?..
Он молча поднялся со стула, собрал со стола тарелки и ложки, тщательно отмыл их в воде и без слов поднялся по лестнице на второй этаж, хромая на левую ногу. Кровать скрипнула - он лег спать.
Лори вздохнула. Наверное, Шани была права, сказав, что друзей у нее никогда не будет.
Она подкинула в камин еще несколько поленьев и поплелась к кровати. Девушка уже готова была уснуть, завернувшись в одеяло, как ее привлек черно-белый посох со скрученным в бараний рог концом, стоявший в углу за дверью. Обычно Том берет его с собой на второй этаж, но сегодня, видимо, забыл. И причем тут его цвет? Хотя да, за то время, что ее не было, сажа заметно продвинулась к низу.
Внезапно что-то заставило ее подняться
с постели и подойти к посоху. Некая сила влекла ее вперед, заставляла тянуться к этому куску странной древесины…Лори протянула руку к посоху и сомкнула на нем пальцы.
Посох вздрогнул, в ее голове вдруг замелькали воспоминания. На одно мгновение девушка застыла на месте, а затем с глухим стуком упала на пол, теряя сознание.
***
Она осторожно открыла глаза. Огонь в камине все еще горел, наполняя дом странными танцующими тенями, которые скакали со стены на стену, словно играя в какие-то бесконечные жутки салки.
Лори закашлялась и хотела поднять руку, но тут обнаружила, что лежит в своей постели под одеялом, а на голове ее, покосившись, валяется мокрое полотенце, заливая глаза зеленоватой болотной водицей.
– Какого?..
Девушка села и охнула: на ней не было ничего, кроме лифа да тонкой хлопковой юбки, так что был виден ее длинный безобразный шрам на животе.
– Проснулась? – вдруг глухо спросило то, что она приняла за большое скомканное одеяло. – Говорил же, не трогай посох. Нет, все надо по-своему…
Она вспыхнула.
– Ты меня раздел? – заявила Лори, убирая с потного лба холодное полотенце.
– Да, - тут же с готовностью признался Том, ковыряя кочергой в камине.
– Зачем?
Лори вдруг поняла, что щеки ее горят и краснеют, только вот не знала: от смущения или злости.
– Ты тронула посох…
– Наказать решил, что ли?
– Дура! – сплюнул парень, убирая кочергу в сторону. – Он ведь мог убить тебя! Ты вся горела, билась в истерике…
Она нахмурилась, не понимая, о чем это он бормочет.
– Как? Это ведь всего лишь обугленная деревяшка.
– Ага. А отрубилась ты, видимо, просто так, от переизбытка чувств, что ли?
Стиснув зубы, Лори опустила голову на подушку и положила руку на живот, ощупывая края шрама. Она нервничала. Он его видел? Ну, а если видел, то что? У него самого пальца нет! Но он же все-таки мужчина, а она…
Девушка замялась и закусила губу.
Этот шрам она получила еще в детстве, налетев животом на лежащий в сугробе железный прут, и с тех пор вечно из-за него страдала. Кривой и вертикальный, он уродовал ее тело, как червоточина уродует прекрасное спелое яблоко, и каждый, кто эту отметину видел, лишь кривился: мол, жаль! Даже мама, всегда следившая за собой, всячески пыталась этот шрам скрыть, вот только ничего не вышло.
– А ты это… шрам видел?
Одеяло кивнуло.
– Ну, шрам и шрам, а чего? У меня вон, пальца нет, - он поднял правую руку над головой, - и ничего. Даже удобней как-то…
И тут Лори с ужасом вспомнила, что произошло после того, как она взяла посох в руки.
– А ты врал.
– Чего это? – прогундело одеяло, шмыгая носом.
– Там, В Храме. Это ведь был ты, так? Я видела только обрывки и ничего не слышала, но ты ведь это сделал? И маму… - она запнулась. – Сердце.
Том молчал.
– Да, это было ужасно, теперь я знаю, - тихо продолжала она. – Но теперь, по крайней мере, в моей голове все сложилось, и я больше не мучаю себя вопросами, почему ты уцелел, а она – нет. И я… понимаю, почему ты пришел сюда и больше не занимаешься магией. И тот разговор с эльфом… - она вздохнула.
– Извини.